– Давным-давно, – начал Джора, и лицо его приняло немного мечтательное выражение, – наш родной мир оказался на грани гибели. Алчных властолюбцев, королей и мелких князьков, предупреждения астрологов не слишком заботили, и тогда дело в свои руки взяли четыре пастыря. Величайшие чародеи древности, они собрали под свои знамёна большую часть человечества, и сотворили портал, ведущий сюда, на Тиссану. Местные обитатели, киснеи, были не очень этому рады, и началась изнурительная многовековая война на истребление. Поначалу, у человечества не было шансов, и тогда пастыри, объединив силы, наложили на врага страшнейшее из проклятий, обратившее кисней в бегство. Но до победы было ещё далеко, а пастыри уже состарились и не могли больше вести людей в битву. Осознавая, что без их руководства всё снова развалится, и бывшая знать начнёт рвать глотки друг другу ради почестей и влияния, они принесли себя в жертву, лишились посмертия, но зато смогли заключить все свои силы в четыре магических амулета, которые перешли по наследству к их детям. Поколение за поколением гибло в войне, наш родной мир сгорел вместе с доброй третью людей, так и не успевших переселиться на Тиссану, но, в конце концов, киснеи были поголовно истреблены, а человечество медленно, но верно, подняло свой новый мир из руин под руководством век за веком сменявших друг друга пастырей.
Он замолчал и с интересом посмотрел на меня, ожидая реакции. А я сидел и офигевал. Для простого охотника, Джора оказался не таким уж плохим рассказчиком, а поистине планетарный масштаб описываемых им событий просто не мог не вызвать лёгкого душевного трепета.
– То есть, на остров прибыл прямой потомок одного из четырёх пастырей?
– Выходит, что так, – улыбнулся Джора.
– А давно случился исход?
– Я бы сказал, в незапамятные времена, но это не совсем так. Летописи велись с того самого мига, как нога первого человека ступила на землю Тиссаны, и сейчас у нас середина шестого тысячелетия от начала исхода.
Мы минут пять помолчали, думая каждый о своём, а после я решил перейти от истории к чему-то несколько более утилитарному.
– Не подскажешь, почём можно сбыть вот такую вещицу? – из сумки на свет костра показалась шкура дикой собаки.
– Смотря кому продавать, – ответил охотник, поглаживая мех пальцами. – Но на твоём месте, Ник, я бы ни на что особенно не рассчитывал. Прости уж за прямоту, но рожа у тебя больно бандитская. Любой торговец решит, что ты пытаешься спихнуть краденое, и цену выставит соответствующую.
– Всё прямо настолько плохо? – я невольно ощупал челюсть, остро жалея об отсутствии зеркала.
– Хуже некуда. Знаешь, будь у меня возможность заглядывать в Бостань, я мог бы перекупать у тебя трофеи. Это всё равно вышло бы для тебя куда прибыльнее, но… Ах, о чём я! – Джора досадливо тряхнул головой, вспомнив, что ему сейчас немного не до расширения бизнеса.
– Неужели нет способа вытащить тебя из всей этой заварухи? – я подобрался, почуяв в воздухе сладкий запах задания.
– Есть-то он есть, – протянул охотник. – Всего-то и надо, что прикончить Хидео. Прочим его молодчикам до меня дела уже не будет.
– Представим, на секунду, что я это сделаю. Во сколько ты оценишь такую услугу?
– Я вижу, тебя, и впрямь, крепко приложило по голове, – хохотнул Джора. – Но, если каким-то чудом тебе удастся подобное провернуть, я, так и быть, дам тебе один бесплатный урок и монет пятьдесят докину в придачу.
– В таком случае, поглядим, что мне удастся сделать, – под удивлённым взглядом охотника я вытащил из костра толстую горящую ветку, встал и направился в сторону Рыбницы.
– Куда тебя понесло, Ник? До рассвета ещё часа три.
– Волка ноги кормят. Ты тоже тут не засиживайся.
– К полудню буду ждать на опушке, как договаривались. Если останется, кого ждать.
Последние его слова так и повисли в воздухе, потому что я скрылся среди деревьев, на ходу доставая палаш.
