Первыми с моего конвейера сошли идеального качества загустители и разжижители с практически гарантированным шансом пустить врагу кровь, да ещё и увеличивающие последующий урон от кровотока на 1 за 5 секунд при каждом дополнительном попадании. Далее настал черёд вирулентных тормозящих ядов для Волчьего укуса (5 урона за 5 секунд, сроком на 25 секунд при попадании в кровь. Скорость движений отравленных врагов снижается на 25%) и превосходных зелий лечения двойной перегонки (Восстанавливает 175 здоровья. Максимальный запас здоровья снижен на 40 сроком на 50 минут). Вообще, для мастера-алхимика открывалось бесчисленное множество вариаций однотипных эликсиров, и я мог бы, к примеру, ещё больше усилить эффект лечилки, за счёт увеличения штрафа к здоровью или же продолжительности его действия, но пока что остановил свой выбор именно на такой рецептуре. Мощных зелий брони, повышающих защиту всех частей тела на 20, сроком на 180 секунд, мне удалось сварить всего пять, ввиду нехватки черепашьей травы. Долгодействующих снадобий скорости (+20% к скорости, сроком на 300 секунд) только семь, а эликсиров ловкости, повышающих сей параметр на единицу, сроком на один час, всего три. По поводу таких препаратов Вульф меня просветил отдельно. Одновременно можно было находиться под действием не более, чем одного эликсира, повышающего характеристики, да и альтернатива использованному мной рецепту была лишь одна. Повышающая характеристику аж на двойку, но всего-то на жалких десять минут. Последнее было бы явным излишеством. Мне и без того сложно было представить, сколь колоссальный разрыв в скорости может возникнуть между вылакавшим обе ускоряющих баночки мной и противником, в кровь которого попадёт тормозящий яд. Главное, чтобы она, эта самая кровь, имелась. Но и для всяких там големов с нежитью у меня подарки найдутся. Скажем, в виде трёх склянок с разрушительным жидким огнём, которые я изготовил по рецепту Игнатия, найденному на столе среди прочих бумаг. Или десятка порций пагубной кислоты в добавок к тем трём, которые я раздобыл в храме и до сих пор так и не израсходовал. Очень зря, кстати. Данная смесь в общей сложности наносила около ста двадцати урона всего за двадцать секунд, да ещё к тому же неплохо снижала броню врага на поражённом участке. Что ж, отныне у меня нет причин экономить, хотя и швыряться качественной продукцией в каждого встречного грамла тоже не стоит. В заключение я состряпал несколько микстур регенерации по типу тех, что мне дал Хидео, когда мы пробивались через треножников в подземельях Бостани. Эффект у них был не то, чтобы очень мощный, зато длился в течение двух часов, что весьма кстати, когда ты почти без продыху бросаешься из одной стычки в другую.
Спрятав последнюю баночку в инвентарь, я вызвал часы… 07:18. Неудивительно, что у меня уже в глазах начинает двоиться и от зевоты челюсть сворачивает. Затушив светильник, я по своему обыкновению растянулся прямо на полу, завёл будильник на полчаса и закрыл глаза.
Проснувшись, я сделал себе бутерброд из толстого сухаря, куска солонины и копчёного сыра, запил это дело водой из фляги и стал размышлять, как теперь выбираться из дома. На выходе меня, как пить дать, заметит какая-нибудь ранняя пташка, а то и не одна, что неминуемо повлечёт за собой проблемы. Городок-то крохотный, и все местные от мала до велика наверняка слышали об убийстве и в курсе, что больше в доме алхимика никто не живёт. Выходом из положения стало окно в спальне Игнатия на втором этаже, выходившее на узкий проулок между домами. Прекрасно зная о возможностях своего цифрового тела, я повис снаружи, потом перенёс всю нагрузку на правую руку, прикрыл левой оконную раму, чтобы со стороны не было видно следов вторжения, и, отцепившись, полетел вниз.
Вот вам и ещё аргумент в пользу акробатики. Я было устремился к банку, но треклятая нога на каждом втором шагу норовила подвернуться, не говоря уж о боли, куда более резкой, чем мне хотелось бы. В итоге, я сбавил темп и даже всерьёз пожалел, что в инвентаре не завалялось какого-нибудь посоха или палки, на которую можно было бы опереться. Доковыляв до банка, я сгрузил в ячейку не только остатки ингредиентов, но и пустые склянки со справочниками, прихваченные из лаборатории. Так оно понадёжнее будет. Теперь в казармы.
Надо было видеть лицо чиновника, когда я без лишних слов вывалил прямо на пол ровно сорок голов абомо. Признаться, мне самому от такого зрелища несколько поплохело, что уж говорить о побелевшем, как простыня, бедолаге. Оправившись, он чуть дрожащим голосом поздравил меня с удачной охотой, пересчитал трофеи, и без колебаний выдал мне две тысячи. После чего вызвал наряд из двух стражников, дабы те отконвоировали меня к компостной яме, выкопанной специально для утилизации голов туземцев. У неё даже своя охрана имелась, чтобы какой-нибудь умник не попытался стрясти с магистрата награду по второму разу.
