Мика смыла еще горячим лекарственным отваром кровь с лица Солы и промыла трещины на опухших губах. Шею она просто туго перебинтовала полосками заячьей шкурки мехом внутрь для фиксации и согревания. Потом пошла и принесла настоявшийся отвар из ивовой коры и валерианы, который уменьшал боль. Вернувшись к своему очагу, Мика заварила в своей чаше дурман и поставила охлаждаться.
Тем временем Брэд наконец поднял глаза на Грома.
– Вставай, – коротко сказал ему.
Тот выполнил приказ. Вождь подошел и, не сдерживая себя, дал ему в челюсть. Гром упал, оглушенный, и несколько секунд пролежал на земле. Лис отвернулась.
– Вставай, – приказал вождь.
– Встану, не беспокойся, – злобно ответил Гром. Сплюнув кровь, он поднялся и стал пред Брэдом. Тот ударил второй раз с тем же результатом. Но Гром снова встал, и, сколько бы ни бил его вождь, он каждый раз упрямо поднимался, уже шатаясь, весь залитый кровью, теперь даже с ненормальной улыбкой на губах, хотя и знал, что если останется лежать, наказание прекратиться.
Нервы у Лис не выдержали, она подбежала к вождю и повисла на нем со словами:
– Брэд, прошу, хватит! Ты убьешь его! – Но тот снял ее руки и оттолкнул в сторону очага. Она вскочила и со злобой обратилась к Соле:
– А ты чего молчишь? Из-за тебя ведь все!
Брэд мгновенно развернулся, поймал ее за руку и дал ощутимую оплеуху. Потом, ухватив за волосы, шлепнул ладонью по щеке и отбросил в сторону, после чего снова развернулся к поднявшемуся в очередной раз Грому, который еле стоял на ногах, но все же стоял.
– Проси прощения у сестры, выродок! Иначе буду бить, пока можешь стоять!
– Напугал! – Со смехом ответил Гром, в очередной раз, плюнув кровью, – эта дрянь получила то, что заслужила. И теперь она знает, что произойдет, если продолжит свои выходки. Сола моя, Брэд! Я буду делать с ней то, что хочу. Сестра выбрала бы меня, ты это знаешь. Поэтому и позволяешь ей управлять тобой, делать все, что она хочет, так ведь? Но она все равно будет моей, если ты не убьешь меня. Ну, давай бей, чего стал, глазами лупаешь?! – Заорал он на всю стоянку.
Брэд набросился на него. Они покатились по земле, нанося друг другу удары тяжелыми кулаками. Женщины завизжали, мужчины кинулись их растаскивать.
– Убью эту скотину, – ревел вождь.
– Давай убей! Трус! Испугался выбора! Нарушил обычай из-за девки! – орал Гром.
Когда, наконец, их разняли, Дрэк и Мунк держали задыхающегося Брэда, а Рок – поддерживал почти не стоящего на ногах Грома, лицо которого превратилось в сплошное кровавое месиво. Его светло-голубых глаз было почти не видно из-за отеков, на белых волосах ярко выделялись красные пятна. Оба они продолжали выкрикивать ругательства. Вся стоянка была в шоковом состоянии. Дети прижимались к матерям, пленницы сбились в плотную кучу, Тармир смотрел на все это, не веря глазам, не думая даже, что будет с ним, если кто-нибудь вспомнит о его существовании. Сола закопалась лицом в шкуры, Лис плакала, так и не встав с земли. Рядом, прижимаясь к ней, ревел ее сын, трехлетний Мор.
– Брат, ну так нельзя, – уговаривал вождя Дрэк, – успокойся. Давайте подождем до завтра.
– Свяжите этого урода, – отдышавшись, сквозь зубы проговорил тот, – ты прав, я завтра решу, что с ним делать.
Мужчины, оставив вождя, выполнили его приказ. Теперь по разные стороны стоянки лежали Тармир и Гром, причем последнему никто не вызвался принести воды. Даже Лис теперь не решалась подойти к вождю с этой просьбой, хотя кровь продолжала течь по его лицу и у него даже не было возможности ее стереть. Он постоянно сплевывал, но она не останавливалась.
Мика принесла отвар дурмана, чтобы Сола поскорее заснула. Но она тихо попросила ее:
– Мика… посмотри Грома, ему же очень больно… отнеси ему. Зачем Брэд… так сильно?
– Вот еще, – пробурчала она, – если вождь мне прикажет, посмотрю. А так – пусть полежит, подумает. А то нашелся герой – то связанных бьет, то девочек. Даже вождя не послушаю. Пей, давай. Ничего с твоим Громом, здоровым быком, не случится.
Сола взяла чашу и сказала:
– Хорошо. Я позже выпью. Тошнит.
Мика, хмыкнув, ушла, вскоре и остальные разошлись по своим местам и улеглись спать. У Солы слипались глаза, но она, дождавшись, пока все заснут, с трудом поднялась, захватила чашу и мех с водой, и неустойчивой походкой направилась к брату. Присев перед ним, она набирала отвар дурмана в ладонь и он пил. Потом она, стараясь не причинять боли, обмыла его лицо от спекшейся крови и напоила простой водой. При этом они не сказали ни слова друг другу. Гром чуть поморщился, когда она первый раз дотронулась пальчиками до носа. Он показался Соле странной формы, и она, смывая кровь, едва дотрагивалась до кожи.
Затем, чуть ли не падая от усталости, головокружения и боли, постоянно останавливаясь, подошла к Тармиру. Также напоила и умыла его, а потом второй раз с момента их встречи погладила по жестким волосам.
– Сола, прости – сочувственно сказал он на ее языке.
