Вон тот — большой, синий, расшитый серебряными змеями — вне всякого сомнении, шатер проклятого маркграфа. Второй — поменьше, попроще, поплоше, курящийся слабым разноцветным дымком из срезанной верхушки, — вероятно, походная мастератория Лебиуса. Шатры оберегает немногочисленная вооруженная стража и пара големов, поднятых с повозок. Больше — нигде никакой охраны.
Странная осада… Впрочем, и не осада даже. Судя по всему, оберландцы готовились взять гейнский замок с ходу. Просто пока не очень спешили и не сильно старались. Складывалось впечатление, будто артиллерийский обстрел ведется походя, постольку-поскольку, а на самом деле задержку под крепостными стенами противник использует для стягивания отставших обозов и перегруппировки сил перед дальнейшим продвижением в глубь Остланда.
Вражеское войско — не столь уж и многочисленное, кстати, — выглядело чрезвычайно суетливым и подвижным. Словно колдовской котел бурлил вокруг двух шатров. И не пробраться туда тайком. И силой — не пробиться. И стрелой — не достать. А жаль…
Обстрел замка тем временем прекратился. Крепость не отвечала. Да и не могла уже. Все бомбарды, смотревшие со стен на лагерь Альфреда Чернокнижника, были разбиты. Ну и что теперь? Штурм?
В замке наметилось шевеление. Слабенькое — но все же… Защитники, видимо, пережидавшие стрельбу в укрытиях, вновь поднимались на боевые площадки. Значит, какой-никакой, а отпор все же будет?
Ан нет, время штурма еще не настало. Оберландцы подгоняют к своим артиллерийским позициям новую повозку с ядрами. Интересно, очень интересно… Та, из которой орудийная прислуга брала снаряды до сих пор, покрыта черным пологом, а эта — темно-синим. А там, вон, в сторонке стоят еще повозки. Красные, зеленые, белые…
Только вот зачем подвозить очередную партию ядер, если прежняя — Дипольд это хорошо видел — еще не расстреляна полностью? И означает ли что-либо перемена цветов?
Означало… Это стало ясно сразу, как только возобновился обстрел. Первое ядро из синей повозки с тугим хлопком разорвалось над угловой башней осажденного замка. У ее островерхой крыши расцвел синюшный цветок. Смертный дым! Тот самый, которым оберландцы уже травили остландскую конницу!
Вот оно что! Вот оно как!
Ядовитое облако медленно опускалась вниз, окутывая башню густым туманом.
Второй снаряд хлопнул над противоположным краем крепости. Третий — над донжоном. Четвертый — над воротами. Потом был пятый. И шестой. И седьмой…
Отдельные облачка губительной отравы сливались в единую тучу, не желавшую рваться под порывами ветра. А вскоре клубящаяся смерть цвета трупных пятен обволокла весь замок, да так, что очертания башен едва-едва проступали в плотном синюшном дыму. Замок словно исчезал, словно тонул в нем, стирался словно напрочь из этого мира. Златокрылого грифона над вратами не стало видно вовсе, а вот одинокий ворон все еще кружил в небе над сгустком колышущейся синюшной пелены — не опускаясь к ней, но и не отлетая далеко.
Впрочем, на этот раз обстрел продолжался недолго. Оберландские орудия вскоре умолкли. А пару минут спустя рассеялся и выпущенный ими смертный дым. Не от ветра — иначе, будто пожрал и изничтожил сам себя. Дым исчез, испарился без следа, оставив невредимый и не способный более сопротивляться замок победителю…
Победителю?
На стенах не было движения. Никакого. Крепость не подавала признаков жизни.
— Должно быть, все погибли, — тихо-тихо прошептал фон Швиц.
Дипольд не ответил барону. Вслух — не ответил. Ответил про себя: «Если не воспользовались тайным ходом — тогда да, тогда погибли. Все. До единого».
Подземный ход в гейнском замке, конечно же, имелся. Хорошо укрытый, надежный, укрепленный, обложенный камнем, длинный и достаточно просторный не только для того, чтобы пройти человеку, но и чтобы провести по нему лошадь. Ход вел во-о-он к тем дальним оврагам — глубоким, изрытым ручьями и густо заросшим осокой и ивняком. Столь густо заросшим, что даже оберландскому ворону-соглядатаю едва ли удалось бы разглядеть сверху извилистое дно. Тем более что черная магиерская птица по-прежнему кружила над цитаделью, а не над оврагами.
Итак, тайный ход… Защитники крепости о нем, разумеется, знали. И хотя Дипольд не велел никому покидать замка, гарнизон мог воспользоваться подземельем в качестве убежища. В нижних ярусах и подвалах, где начинался ход, двери и люки закрывались достаточно плотно, и, возможно, туда не проник бы даже смертный дым магиерских снарядов.
Если кто-то догадался, если кто-то уцелел, то осажденные гейнцы скоро вновь поднимутся на стены, чтобы принять последний бой. Правда, оберландцы предусмотрительно вывели из строя все крепостные бомбарды. А как без пушек остановить боевых големов? Никак, наверное. И все же…
Дипольд до боли в глазах вглядывался в неприступную громаду замка.
Время шло. На стены никто не поднимался.
Все? Никто никого останавливать уже не станет? Никто не будет даже пытаться противостоять вражескому натиску?
Да, похоже на то.
