Солнце коснулось своими лучами огромного валуна, только около половины девятого утра. Кулаков с Евгением нехотя вылезли из палатки. Яркое летнее солнце стало быстро прогревать воздух и пушистый снег, прямо на глазах, начал оседать и подтаивать. Евгений стал возиться с примусом, а Кулаков обошёл валун и, закрыв глаза, подставил своё лицо утреннему ласковому солнцу. К десяти часам утра снег остался лежать только там, где на него не падали прямые лучи солнца. А ещё через полчаса, Кулаков и Евгений, взвалив на плечи рюкзаки, уже шли в сторону перевальной вершины «Связной». Как и предполагал Кулаков, подход к вершине занял около трёх часов. Перед самой вершиной, не доходя метров 25, Кулаков остановился, снял рюкзак и прислонил его к скалам.
- Так, Женя, - отдышавшись, сказал Кулаков, - доставай верёвку. Будем навешивать перила. Я-то надеялся, что выпавший снег облегчит нам подъём на вершину, но, видимо, не судьба! Посмотри-ка сюда, - Кулаков подошёл к снежному пятну и ковырнул снег ледорубом, - слой снега всего сантиметров пять, а под ним сплошной лёд! Снег рыхлый, не слежавшийся. Если идти без страховки, то соскользнуть вон в ту пропасть, - Кулаков указал ледорубом направо, - или в ту, - ледоруб повернулся налево, - секундное дело! Так что, нам придётся рубить ступени и организовывать страховку. Ты как? Готов к такому повороту событий?
- Обижаете, Генри! У меня, возможно, опыта и поменьше, чем у вас, но такие вещи я делать умею.
- Прекрасно! Тогда сделаем так, я начну рубить ступени, а ты меня будешь страховать. Я дойду до середины подъёма, затем спущусь к тебе и мы поменяемся местами. Ты продолжишь рубить ступени до самой вершины. Старайся делать ступени, чтобы они были на одной линии. Мы навесим перила, потом уже, по перилам со страховкой, поднимем рюкзаки. У нас только одна верёвка? – спросил Кулаков, поворачиваясь к Евгению.
- Да, Генри, только одна.
- Ну, ладно, придётся после подъёма перила снять. Верёвка нам ещё понадобится. Ну, что? Начнём? – и Кулаков, пристегнув карабином, конец основной верёвки к грудной обвязке, начал рубить ступени в крепком, натёчном льду.
Для прохождения последних 30 метров к вершине, понадобилось минут сорок. Это с учётом навешивания и снятия перил, а также подъёма рюкзаков. На вершине Кулаков тщетно пытался найти какую-нибудь записку. Нашёл только остатки пустой, ржавой консервной банки, то ли от тушёнки, то ли от сгущённого молока. Кулаков в сердцах размахнулся и запустил ржавую банку в пропасть. Но тут подал голос Евгений.
- Генри! Вон там, чуть ниже тура, что-то торчит под камнем.
- Где? А-а, вот, - Кулаков отодвинул несколько камней и увидал погнутую консервную банку, - Смотри-ка! И молниями не побило и внутри что-то есть! – Кулаков стал осторожно разгибать консервную банку, - Так и есть! Полиэтиленовый пакетик с моей запиской. Это же, сколько лет прошло? Я уже сам забыл, когда последний раз записки писал. Ну-ка, что здесь написано… Ага, вот! Какое-то июня, не разберу дату, 1977 года, Симаков и Кулаков, дальше опять не понять. Да, ладно, и так понятно, что здесь после нас никто не проходил с 1977 года. Что у нас получается, 28 лет!
- И что, Генри? Вы хотите сказать, что с тех пор в этих местах никто не был?
- Получается так! Для альпинистов эта вершина интереса не представляет, не очень высокая и совсем не сложная. А для туристов этот район тоже не интересен. Ущелье глухое, выходов в другие ущелья не имеет. Перевал, если его так можно назвать, очень сложный, и без специального альпинистского снаряжения его не пройти. Чего я тебе объясняю? Ты и сам всё прекрасно знаешь. Женя! А ты первый раз здесь?
- Да, Генри. Во всяком случае, на этом гребне первый раз. И ущелье, что там внизу, тоже первый раз вижу. Конечно же, я изучал схемы, карты этого района, но, как вы правильно подметили, меня данный участок гор не заинтересовал.
- Вот ты и сам подтверждаешь мои слова. Но, как мне кажется, скоро этот район будет часто посещаться, - Кулаков с хитрой улыбкой посмотрел на Евгения.
- Почему вы так думаете?
- Потому что, в ближайшие сутки - двое, здесь должно произойти событие, которое заинтересует твоё ведомство. Сорок лет назад КГБ уже устанавливало наблюдение за этим районом, но только зря потратило время и выделенные средства на это дело.
- Вы говорите какими-то загадками, Генри.
- А это и есть загадка, которую я пытаюсь разгадать вот уже более сорока лет. Ой, Женя! Мы что-то засиделись наверху. Я тебе обо всём вечером расскажу. Сейчас я быстренько записку напишу и вложу её вот в этот пластмассовый футлярчик, - Кулаков достал из кармана небольшой пластмассовый цилиндрик с закручивающейся крышкой, - у меня есть подозрение, что ты, в скором времени, эту записку заменишь.
Кулаков быстро написал записку, вложил в футляр и закрутил крышку. Цилиндрик поместил в консервную банку и аккуратно сложил над ней тур из камней. Евгений молча, наблюдал за манипуляциями Кулакова. Когда всё закончилось, Кулаков глянул на часы.
