- Попросту говоря, мы не можем наблюдать то, что ещё не свершилось. В случае передачи мысли на расстоянии, о котором я тебе рассказал, как раз такой принцип был нарушен. Это свидетельствует о том, что всё-таки факт «нарушения причинности» может иметь место. Отсюда я делаю вывод: возможное нарушение других фундаментальных законов физики - не исключается.
- Генри, вы меня поразили такими интересными фактами. Даже не знаю, как теперь относиться к той физике, которую я учил в школе, в институте. Конечно же, я в курсе того, что каждый год в физике делаются всё новые и новые открытия, особенно в той области, что связана с изучением строения атома, но то, о чём вы мне рассказали, поражает своей необычностью, - с восхищением сказал Женька.
- Ладно, не будем сейчас углубляться в дебри квантовой теории, тем более что я в этом не очень силён. Можно сказать, имею поверхностные знания, которые мне были необходимы для понятия природы «зелёного» луча. Но, к сожалению, я так ещё и не понял, что собой представляет этот самый «зелёный» луч. Вот и сегодня, ночью, опять предстоит прикоснуться к неизведанному. У меня нет уверенности в том, что я что-то выясню. Вообще-то, я эту ночь ждал более сорока лет для того, чтобы найти своего друга. Всё остальное, это сбор информации, расшифровкой которой займутся соответствующие специалисты. Ну, что? Я хоть чем-то удовлетворил твоё любопытство? - спросил Кулаков.
- Несомненно, Генри! Вы такой интересный рассказчик, что я с большим удовольствием слушаю ваши рассказы на любые темы. Мне очень здорово повезло, что я встретился и познакомился с вами, - с лёгкой лестью, но без иронии, сказал Женька.
*****
Прошёл месяц, с момента возвращения Генки из Пакистана. В конце ноября погода окончательно испортилась. На улице шёл мелкий, холодный, противный дождь. По такой погоде выходить на улицу совсем не хотелось, но Генке пришлось, чуть ли, не каждый день, выходить из своего «бункера», и навещать различные лаборатории университета. Ему всё-таки хотелось выяснить природу маленьких «зелёных» кристалликов. К сожалению, никаких успехов в этом деле не было. Отдавая кристаллики на исследование, через несколько дней получал ответ, что провести какой-либо анализ кристалликов, не представляется возможным: их невозможно было ни измельчить в порошок, ни обработать химическими реактивами. Сущность атомного строения кристалликов - была непонятной. Единственное изменение происходило при нагреве до температуры 800-900 градусов по Цельсию. Нагретые до такой температуры кристаллики становились мягкими, как пластилин, и им можно было придать любую форму. Но при повышении температуры выше 1000 градусов, кристаллики не переходили в жидкое состояние, как это происходит со многими веществами, а вновь становились твёрдыми и сверхпрочными. Ни с какими другими веществами: кислотами, щелочами, в реакцию не вступали. Единственное исключение было только для обыкновенного стекла, нагретого до такой же температуры. В этом состоянии эти две субстанции можно было перемешать в любой пропорции, примерно так же, как мы перемешиваем между собой два куска пластилина разного цвета. Такая масса-смесь кристалликов со стеклом, при остывании становилась также твёрдой и сверхпрочной. Даже незначительный процент содержания кристалликов в стеклянной массе, придавал полученной смеси твёрдость и прочность.
Генка воспользовался этим свойством и в одной из лабораторий университета проделал такой опыт. В разогретое до пластического состояния стекло, массой примерно в двадцать грамм, поместил всего лишь один кристаллик, разогретый до такой же температуры. Тщательно перемешал, а потом эту массу пропустил через небольшой прокатный станок, уменьшенную копию обыкновенных прокатных станов для изготовления стекла. Пришлось несколько раз проделать эту операцию с промежуточным прогревом массы до необходимого состояния. Получился лист стекла, толщиной в 0,1 миллиметра и площадью около одного квадратного метра, точнее, 70 на 140 сантиметров.
Придя в свою лабораторию, Генка, вместе с Тимом, начал проделывать различные опыты с этим листом стекла. Для начала попробовали испытать на твёрдость и прочность. Алмазный стеклорез, скользил по поверхности испытуемого листа, как шариковая ручка по стеклу, не оставляя царапин. Под прессом в одну тонну, лист стекла даже не прогнулся, и это при толщине листа всего в 100 микрон! Стало ясно, что прочность и твёрдость изготовленному листу стекла, придал кристаллик.
