– Па-а-а!.. Где ты? Где тебя носит? Беги откуда-нибудь быстрей! А то меня увезут. Без тебя.
Я его так напугал, что он тут же прибежал.
Папа пыхтел, как невключённый автобус.
Столько шуму, скаканий, летаний... А всего-то ехать две несчастные остановульки!
От остановки мы пошли вдоль жилого дома. Потом мы шли по дорожке, выложенной плитками, похожими на порты в Supaplex. Это такая компьютерная игра. Красный человечек, пожиратель инфатронов, должен съесть все инфатроны и не подорваться. А за ним гоняются злые, голодные клоцающие ножницы.
Вот и наше место встречи.
Странноватое.
Шахта. Даже двери есть, а самого лифта не было. Вынули. Будто специально вынули, чтобы я не прокатился.
Пришлось на четвёртый этаж топать лапками.
Нас встретил папин знакомец. Он был молодой, полновитый, с добродушинкой. У него были красивые, пышные волосы. Они были волнистые, как море во время шторма.
Он сказал:
– Подождите с минуточку, я закончу... – и показал на девочку.
Мы отошли в сторонку, и папа полушёпотом сказал мне:
– Это Лев Григорьевич. Яковлев. Он поэт. В «Чёрную курицу» я приносил ему свои пословицы про природу. С публикацией пословиц что не сложилось, а вывелось видишь на что?
Дядя Лёва беседовал с девочкой минут двадцать, готовил к записи передачи.
А пока они разговаривали, мы огляделись и заметили в стене окошко. В то окошко мы увидели, как записывали передачу.
Записывали другую девочку. С ней разговаривал Чигоша.
Но Чигоша – это кукла. Чигоша только раскрывал рот. Помогал ему раскрывать его рот молодой дядя, который лежал под столом, и, просунув руку в живот Чигоши, дёргал за верёвочки. Чигоша только открывал рот, а в то время говорила за него молодая красивая тётя, которая сидела к нам спиной.
Но вот пошла сниматься и та девочка, с которой разговаривал дядя Лёва.
И я сел нa её место за столик с тоненькими худощавыми ножками.
– Ну-с, молодой человек, поехали...
– Куда и на чём? – спросил я.
– Поедем, не вставая со стульев. Поедем в путешествие по твоей книжке. Прочитаешь четыре истории: «Падежики», «Собачкины детки», «Как мы обнялись любвя». Начнём с твоей первой сказки «Как жук жужжит». У нас – время всё косит. Подрежем, чтоб жук меньше жужжал.
И он так много вычеркнул, что у меня все оборвалось.
– Да вы совсемушко лишили его голоса! Столько выбросили! Он и рта не откроет...
– Откроет, но не надолго. Время!
– А там, – показал я головой на окошко, за которым в глубине снимали девочку, – а там у меня будут чего-нибудь спрашивать?
– Будут.
– А что?
– А это уже там и спросят... Лучше скажи, чем ты увлекаешься?
– Компьютером.
– А ещё?!
– Немножко на велике езжу.
– Зверей ты любишь?
– Да. Собак и кошек.
– А ты не хотел бы завести котёнка или щеночка?
– Хотел бы. Только родители запрещают...
Я очень боялся, что мне зададут такой вопрос, на который мне пришлось бы долго и затяжно мычать, как корова.
Но слава Богу, до мычания дело не дошло.
После коротких простых расспросов дядя Лёва встал – счастливо подбежало время и мне идти в студию.
Надо – пойдём!
В студию мы вошли вместе с папой.
Папе показали на стул у задней стенки. Рядом с дядей, у которого была на голове круглая чёрная английская шляпа. Это был профессор. Я его вчера видел в передаче «Отчего, почему».
А меня посадили в кресло. Отовсюду бил преяркий свет. Передо мной на столике лежала моя книжка с Чигошкой.
Дядя из-под столика сбоку взял Чигошку.
Чуть подальше от меня сидели дядя Лёва и тётя, которая говорила за Чигошку.
– Ну, поскакали? – сказал дядя Лёва.
Тётя-голос кивнула.
– Да, – сказал дядя Лёва. – Может, Чигошку приодеть?
– А во что? – сказала тётя-голос.
И тут прорезался из темноты папа:
– Может, наденете Гришину летнюю кепку?
И дядя Лёва надел Чигоше мою кепку козырьком назад. Как раз в масть. Она была красно-зелёная. А на мне была красно-белая безрукавка. Мы почти породнились.
Странное дело. Все кругом чего-то бегали. Чего-то устанавливали, чего-то убирали, чего-то ещё чего-то...
А я совсем не волновался. Будто зашел к папе в кабинет поиграть на компьютере.
– А сейчас, ребята, – сказал Чигоша. – Я вас познакомлю с настоящим писателем Гришей Санжаровским. Он книгу написал, которая называется...
Чигоша поворачивается ко мне:
– Забыл... гм... как называется...
От неожиданного волнения я облизываю губы и говорю:
– «Смешинки от Гриши»...
– А-а, да, да... Мне показалось, что ты не специально их сочиняешь, а так, придумываешь на ходу.
– Да, так и есть. Я играл-играл и писал рассказ о жуке.
– Оригинальная мысль.
– «Как жук жужжит»... Жил-был котёнок, – начал я читать сказку.
Я читаю, а Чигошка хохочет.
Я читал и другие свои истории, а Чигошка знай исправно делал своё дело – хохотал.
Когда я кончил читать, любопытный Чигоша стал меня расспрашивать про то, как я работаю на компьютере, про другие мои интересы.
Слушал, слушал он меня и говорит:
– Гриша, по-моему, ты очень умный ребёнок...
– Да, я знаю, – с достоинством подтвердил я.
– Поэтому я хочу тебе задать вопросик. Почему иногда взрослые не понимают детей?
– А потому что у детей, Чигош, свои интересы, а у взрослых свои. Вот они друг дружку и не понимают.
