Отдав капсулу Мише, Виталик стал на своё место.
Я снял очки и наушники.
Миша достал три варианта глагола. Капитан Жора их произнёс:
– Распускайся! Убирайся! Чисть!
Все сразу поняли, что антизаклинание звучит так:
И капитан Жора сказал:
– Три, четыре!.. Все вместе!.. Красное пламя, не распускайся!
Компьютер с деловитым видом докладывает:
– Обрабатываю антизаклинание... Оно угадано верно!!! Катастрофа остановлена!!!
Миша сказал:
– Ну, всё! Мы победили Мортариуса! А теперь отдыхай!
Отойдя от камеры, Жорина мама сказала:
– Ребята, идите к обеду!
А пока мы ели, Жорина мама обработала всю сегодняшнюю съёмку и записала на кассеты.
После обеда мы подсели к телевизору. И тут же на нём показалась заставка: «Тайна зелёной комнаты».
Мы с интересом посмотрели, как мы вели себя в испытаниях.
Мы сказали Жориной маме:
– Спасибо!
И ушли.
У каждого было по видеокассете с записью нашей игры.
Мы простились с Мишей, с Жориными родителями и вышли на улицу.
Мы спускались по ступенькам, когда Жора спросил:
– А кто бы во что хотел сейчас поиграть?
– В компьютер! – сказал я.
– В паровозик! – сказал Жора.
– Пошагать! – крикнул Коля.
– Пошагать! – повторил Рома.
– Я тоже хочу пошагать! – потёр ладошки Виталик. – Раз тут, на улице, у нас нет ни компьютера, ни паровозика, все бежим вон в тот скверик шагать!
И мы шагали с закрытыми глазами, шагали, шагали, пока не начало вечереть.
С сожалением пришлось прекратить наши шагалки.
Жора с грустью пошёл к себе домой. У него дом был ближе всех. Братья-близнецы Виталик и Рома поехали в своё Новонедоделкино или как там – в Новопеределкино.
А нам с Колей пришлось ехать вместе в Ясенево.
Оказывается, он жил в моём же доме, в моём же подъезде, на моей же лестничной площадке.
Дома мы всей семьёй просмотрели кассету с «Тайной зелёной комнаты». И со мной случилось что-то такое...
Я и раньше смотрел по телику «Тайну...». Передача мне нравилась, но чтоб вот так... Одно дело, когда видишь, как шагают в передаче не знакомые тебе мальчишки и девчонки. Но когда сам пошагал с ребятами и увидел себя с экрана... Я какими-то другими глазами посмотрел на «Тайну», когда в ней увидел самого себя. Это снимала Жорина мама. А если сняться в настоящей, в телевизионной игре?
И так мне понравилась эта игра, что не знаю, как и сказать.
Каждую субботу я вскакивал в пять и бежал к телевизору. Боялся, что просплю свою «Тайну...» или её вдруг нечаянно покажут раньше указанного в программах время. Но «Тайна...» всегда шла строго в восемь утра по Центральному телевидению.
Едва поделав наспех уроки, я начинал шагать по квартире с закрытыми глазами.
Заставлял шагать и маму, и папу.
Заставлял и всех своих друзей шагать там, где застану. Дома – так дома, на улице – так на улице.
А если кто отказывался шагать, я ссорился насмерть и больше не замечал этого человека в упор.
Мне хотелось, чтоб весь мир шагал с закрытыми глазами.
И хотелось мне научиться так классно шагать, чтоб я мог сняться в настоящей, в телевизионной «Тайне...» на ТВЦ.
Но про свою мечту я боялся заикнуться даже таракану запечному.
Лето прошло нормально, безо всяких происшествий.
Но вот осенью...
Восьмого сентября папа поехал на Выставку. Там проходила книжная ярмарка. Папа болтался-болтался по этой ярмарке и неожиданно набрёл на одного своего знакомого, который работал в издательстве «Чёрная курица». Папа подарил ему мою книжку «Смешинки от Гриши». Знакомый тут же стал её читать. Почитал-почитал и говорит:
– Приходите завтра сниматься.
– Где и с чего это вдруг? – спросил папа.
– Ни с чего. А на что. На телевидение. На Центральном.
– Какие-то дадите наводящие вопросы?
– Наведём на месте. Место встречи – Фестивальная, шестнадцать. Девятое сентября. Воскресенье. Одиннадцать ноль-ноль.
– Что с собой брать?
– Своё сокровище.
Весь этот разговор папа передал мне вечером на веранде у моей комнаты, вздохнул и грустно посмотрел в заоконную даль, на леса, глянул на берёзку у нашего окна.
– Ясеневская осень... Сентябрь ужё вплёл в кроны золотые листочки... Золотая осень... Ну, лирику в сторону. Всё, Григорий! Хватит болтаться в тени. Пора выбегать на мир. Итак, завтра в одиннадцать впервые будем сниматься на телевидении. Вас, сударь, заждалось ТВ-Центр!
– Блям и сниматься! Ладно, давай...
Вылетаем мы из «Речного вокзала» – вокруг метро полным-полно автобусных остановок. Но где наша? Где искать наш не то восемьсот пятьдесят первый, не то шестьсот тридцать какой-то?
Мы стали спрашивать, как доехать до остановки «Канал имени Москвы».
– Вам надо дружить с автобусом номер шестьсот тридцать восемь, – сказал один дядя. – Подружитесь – по-дружески довезёт.
Под диким дождём мы скакали, как пони, от остановки к остановке, но своего друга не находили.
Но что ж мы за друзья, если не можем найти своего друга?
В конце концов, наш
Зато мы с папой чуть не растерялись.
Мы порознь метались в поисках своего автобуса. Я нашёл, влетел в него и стал из окошка орать:
