покрывалось вдруг совершенно в одночасье сплошными огромными гроздьями
белоснежных или чуть голубоватых соцветий, распостраняющих на сотни метров вокруг
себя восхитительно-сладковатый и пьянящий запах. Лесные насекомые, в первую
очередь, пчёлы, слетались в этот период на бродячие деревья в огромном количестве.
Пчёлы несли нектар в дупла, из нектара получался мёд, непохожий на обычный пчелиный
мёд. Кроме восхитительного вкуса и аромата, мёд этот обладал исключительными
целебными свойствами. Даже незначительная примесь его резко повышало стоимость
мёда лесных пчёл. Вот почему многие смельчаки готовы были рисковать всем, даже
жизнью, забираясь глубоко в чащобу Чёрного леса с одной-единственной целью –
добычей лесного мёда. Увы, только в одном дупле из ста лесной мёд содержал более-
менее ощутимую примесь нектара бродячих деревьев и лишь один искатель мёда и
приключений из каждой дюжины ушедших возвращался домой, если и не вполне целым и
невредимым, то хотя бы живым. Всё это ещё более увеличивало стоимость целебного
мёда, тем более, что подделать его вкус и аромат, а уж тем более его целебные свойства
было практически невозможно.
Но бурным кратковременным цветением и последующим опылением цветков
насекомыми сходство размножения бродячих деревьев с размножением настоящих
растений и заканчивалось. Из опылённых соцветий возникали плоды с весьма странными
«семенами». «Семена» эти напоминали скорее небольших насекомых с одной парой
крыльев… они массами вылетали из лопающихся плодов и тут же разлетались в разные
стороны, стараясь сразу же отлететь от родительского дерева на максимально далёкое
расстояние, ибо тонкие прозрачные крылья их были весьма недолговечны и уже в полёте
17
начинали быстро крошиться. Потеряв крылья, «семена», напоминающие теперь скорее
червей, нежели насекомых, зарывались в почву и, наткнувшись на первый же попавшийся
на пути корешок обычного дерева, немедленно к нему присасывались. Далее «червячки»,
усиленно питаясь жизненными соками обречённого на гибель растения, быстро росли,
увеличивались в размерах. При этом они постепенно теряли своё сходство с животными,
обретая одновременно типично растительные черты. От корня вверх отходил побег, и
молодое бродячее дерево начинало своё длительное индивидуальное существование, уже
не меняясь внешне, за исключением размеров. Первые несколько лет жизни дерево
оставалось на прежнем своём месте, быстро увеличиваясь в размерах. Затем, в один
далеко не прекрасный для всех иных лесных обитателей день, высвободив из земли свои
короткие упругие корни, молодое дерево начинало первое самостоятельное путешествие,
добавляя в растительный свой рацион всё больше и больше животной пищи, на первых
порах мелкой (мыши, ящерицы). Потом, по мере укрупнения самого дерева укрупнялись и
размеры добываемых им животных.
Случалось так, что крылатые «семена» успевали долететь до самой окраины Чёрного
леса и даже, вылетев за его пределы, оказаться где-то совсем неподалёку от
человеческого жилища. Тогда там, рядом с селением начинало расти и развиваться
молодое бродячее дерево. Чаще всего таких незваных «гостей» люди быстро
распознавали среди других растений и немедленно после этого уничтожали. Но бывали
случаи, когда, укрывшись в каком-либо небольшом леске или зарослях кустарника,
бродячее дерево успевало достигнуть значительных размеров, прежде чем его успевали
обнаружить. Тогда могли случаться всяческие неприятности, и даже несчастные случаи,
особенно с детьми… и не всегда, к сожалению, помощь взрослых приходила вовремя.
В детстве Стив и сам едва не оказался жертвой одного из таких бродячих хищников.
Это случилось вскоре после гибели его родителей, когда он уже жил в семье дяди. Было
ему тогда лет девять-десять, не больше.
Случилось так, что одно из таких деревьев забрело ночью в их селение. За ночь оно
успело не только укорениться около дороги, но и полностью замаскироваться под
соседнюю яблоньку, «отрастив» на себе не только листья, но и сочные румяные плоды,
совершенно неотличимые от настоящих. А утром пришельца обнаружила местная детвора
и, ничуть не удивившись выросшей за одну-единственную ночь «яблоньке», сразу же
устремились полакомиться её крупными спелыми плодами, в изобилии свисающими с
веток.
Стив ухитрился первым добежать да дерева и первым ухватиться рукой за
ближайший румяный плод. Но, к великому его изумлению, «яблочко» не пожелало легко
отделяться от ветки, более того, оно, казалось, намертво к ней приросло, несмотря на все
усилия мальчугана, выкручивающего свою добычу в самые разные стороны. Впрочем, тут
же роли переменились, и «яблочком» оказался сам Стив. Ощутив, что добыча в пределах
досягаемости, дерево-хищник враз отбросило всяческую маскировку: прямо на глазах у
перепуганного и всё ещё ничего не понимающего ребёнка румяные округлые «яблочки»
начали вдруг удлиняться, раскручиваясь в длинные гибкие плети, одновременно с этим
исчезала листва, бесследно рассасываясь в коре. Сообразив, наконец, в чём дело,
испуганный Стив метнулся, было, назад, но чуть запоздал с этим. Сразу несколько гибких
