Излом фиолетовой молнии лишь на мгновение опередил раскат грома, когда на окраине небольшого горного плато возник сверкающий шар. Быстро увеличиваясь в размерах, шар менял очертания, с каждым мгновением становясь все прозрачнее. Вскоре трансформация закончилась, и сияние превратилось в испускавший спокойный сиреневый свет телепорт. Раздался сухой треск, будто переломили вязанку хвороста, и внутри светящегося купола возникла сгорбленная человеческая фигура.
Человек медленно, словно движения причиняют ему нестерпимую боль, распрямил спину и осторожно покинул купол. Откинув капюшон, прислушался: тихий шепот ветра, цветочный запах, журчание воды. Ночной прохладой и дурманящим ароматом лилий встречала Доминика Хэнли Таниевая Долина.
Маг отступил к подножию скалы и остановился. «Раз… два… три…» – считал он неумолимые единицы времени, движущиеся только в одном направлении. Когда Магистр досчитал до двухсот, телепорт полыхнул сиреневым, и на землю ступил педантичный Крон. Маг зачем-то отряхнул рукава и, как только его глаза привыкли к темноте, направился к учителю.
Для преодоления столь огромного расстояния Доминик впервые использовал телепорт и поэтому немного нервничал. Христофор и Март появились через равные промежутки времени и тут же отошли в сторону. «Тиафраст, Красс, Септениус, Бенедикт, Аурелий».
Доминик вздохнул с облегчением: все восемь магов стояли перед ним. Он произнес заклинание, и над головами новоприбывших зажегся не крупнее яблока желтый шар. Магистр понимал, что сейчас самое время сказать слова поддержки.
– Я рад, что мы по-прежнему вместе. Только благодаря тому, что мы объединили наши силы, нам удалось телепортироваться на такое огромное расстояние. И в этом добрый знак, значит, Бог по-прежнему с нами.
– Кто бы сомневался, – раздался ворчливый голос Тиафраста. – Доминик, мы не маленькие дети и не ждем похвал. Не трать время на пустые разговоры, а лучше скажи, знаешь ли ты дорогу?
Облаченный в ярко-красную мантию маг ждал ответа.
– Нам поможет одно чудесное заклинание. – Магистр достал перетянутый суровой ниткой пергамент и протянул его недовольному старику. Тиафраст с недоверием принял свиток и тут же разорвал нить.
– Что-то я не слышал про такие заклинания, – проворчал он. – Но ведь это карта! – осекся маг. – Ты показываешь мне карту? – В голосе старика слышались удивление и обида. Резким движением он протянул пергамент назад.
– Не время спорить, – вмешался в разговор Красс, – не время и не место выяснять отношения. – Он щелкнул пальцами, и над плато зажегся еще один светящийся шар.
Доминик выдержал паузу, но Тиафраст и не пытался возобновить спор. Магистр жестом попросил Красса приблизиться, остальным дал знак идти за ними. Поправив длиннополые одеяния, патриархи заспешили вниз.
– Мой друг, я хотел бы попросить тебя завтра осмотреть окрестности. Обязательно захвати с собой двух или трех стражников, – обратился к Крассу Доминик. – Думаю, Гердт Де Йонг не откажет нам в этой маленькой любезности. Ритуальные алтари понадобятся через три дня. Надеюсь, ты не разучился их создавать?
Красс покачал головой.
– Ну и чудненько, – благожелательно подытожил Доминик. – И вот еще что, – добавил он обеспокоенно, – будь предельно осторожен. Мало того что гибель любого из нас сделает невозможным проведение магического ритуала, если что-нибудь случится со мной, во главе Ордена я хотел бы видеть тебя.
– Откуда такие мрачные мысли, Доминик? – удивленно поднял голову Красс.
– Ты же знаешь, как «любит» меня король!
– Меня он «любит» не меньше, – усмехнулся Красс, вкладывая в слово «любить» тот же смысл, что и Магистр.
– Лучшего момента расправиться с нами у короля никогда не было. На острове собрался весь Орден, и что ему мешает подослать убийц?
Красс нахмурился и притих.
– Не знаю, не знаю, – засомневался он. – Кто ему тогда прорубит тоннель?
– Я не утверждаю, что нас прикончат в первый же день; на месте Конрада я попытался бы убить двух гоблинов одновременно: дождался окончания ритуала, а затем расправился бы с неугодными.
– Пускай только попробует, – зловеще проговорил Красс.
– Считаешь себя неуязвимым?
– Я смертен, как и любой человек, но за мою жизнь убийцы заплатят дорого.
Доминик почувствовал, что у него замерзли ладони; согревая, он потер их друг о друга и, не опуская рук, добавил:
– Убийца легко сразит тебя или меня – любого из нас – отравленной стрелой, не покидая укрытия.
– Тогда убийц должно быть несколько, – сделал вывод Красс. – Вряд ли появление в долине, предположим, четырех новых человек останется незамеченным. И, в конце концов, кто мешает нам попросить Де Йонга выставить вокруг алтарей охрану.
– Когда в Таниевую Долину прибудет галеон, представляешь, сколько тут новых лиц появится?! – скептически напомнил Крассу Доминик.
– Спросим у капитана, уж он-то должен знать, кто есть кто.
– А если Грегори Уайтлоу приплатили за молчание?
– Пообещаем больше, – тут же нашелся Красс, – и капитан вновь обретет дар речи.
– На другой чаше весов, возможно, балансирует его жизнь, тут никаких сокровищ не хватит.
