За спиной раздавалось сопение Луиса. Семеня короткими ножками, толстяк без конца спотыкался, каждый раз проклиная то неправильные дороги, то темноту, то плохой ужин. Стремясь сократить путь, Адсон повел друзей напрямик – через заросли вереска и крапивы. О чем вскоре сильно пожалел – растения, обильно покрытые росой, измочили беглецов не хуже проливного дождя. К счастью, поляна, заросшая травой по грудь, вскоре осталась позади, и под ногами захрустела галька.
– Дайте передохнуть, – застонал Луис, то и дело хватаясь за правый бок.
Адсон остановился.
– Не все же такие резвые, – посетовал коротышка, нагнав товарищей.
– Ждем, ждем, – поддержал Луиса Константин. – Куда же мы в такой темноте без шкипера?[37]
– Я не шкипер, а лоцман, – поправил приятеля каторжанин. – Разницу понимаешь?
– Потом расскажешь. У нас для этого знаешь сколько времени будет? Вот сколько, – провел Константин внешней стороной ладони по шее. – Потерпи немного.
– В штреке и не такое терпел, – обиженно заявил Луис. – Я вот помню, когда еще в другой десятке работал, до того как к Адсону перевели, – принялся сбивчиво рассказывать Луис, – рубили мы породу, рубили и…
– Довольно, – перебил толстяка Адсон. – Отдохнул?
Узник утвердительно кивнул.
– Да я не то чтобы уж очень устал, – начал он извиняться, – просто, пока через вереск пробирались, запыхался. Вы-то вон какие, – бывший лоцман поднял руку и подпрыгнул, словно пытался сорвать висящий на нижних ветвях яблони плод. – А я… – сделал он паузу, добавляющую его словам вес.
– А ты у нас – умный! – подсказал Константин. – Без тебя мы ни за что не найдем путь на материк.
– Да ладно вам, – засмущался Луис.
– Потише, вы, умные, – приказал Адсон, – не ровен час, какая-нибудь тварь проснется.
Дважды повторять не пришлось – мужчины мгновенно умолкли и весь дальнейший путь до грота, где их ждала лодка, проделали молча.
Четырехвесельный ял прекрасно подходил для путешествий по небольшим озерам или рекам, но лишь безысходность заставляла беглецов идти на нем в открытое море.
Возле яла стояли две плотно закупоренные бочки. Адсон подошел к одной из них и постучал по крышке рукояткой ножа.
– Проверить бы, что там, – предложил он друзьям.
– Да, не помешает, – поддержал Адсона Луис. – А то окажется, что протухло все, что тогда делать будем? – вновь затараторил толстяк.
– Лу, помолчи, пожалуйста, – цыкнул на него Константин.
Адсон сбил кольцо, стягивающее горловину бочонка. Оторвав кусок солонины, попробовал на вкус и, удовлетворенный результатом, причмокнул от удовольствия. В другой бочке была пресная вода. Константин коснулся воды губами и сделал глоток.
– Свежая, – дал он добро.
– Тогда в путь? – Адсон торжественно отсалютовал факелом.
– В путь! – подхватили призыв беглецы.
Они перетащили ял на мелководье, загрузили бочонки, вставили в уключины весла и только собрались отчалить, как с Луисом случилось то, что должно было произойти уже давно. Толстяк никогда не отличался крепостью желудка, а сейчас, не на шутку переволновавшись, и подавно. Почувствовав непреодолимое желание справить нужду, Луис издал протяжный, полный нерешительности возглас:
– Э-э-э…
– Ну, что еще? – удивился нерасторопности друга Адсон. – Только не говори, что передумал.
– Нет, не передумал, – виновато промямлил тот. – До ветру бы сбегать, а? А то на воде шибко неудобно.
Адсон облегченно вздохнул и засмеялся:
– Ну давай. Только быстро.
– Тебе посветить? – с серьезным видом спросил Константин.
– Себе посвети. Ишь, заботливый какой! – огрызнулся подпрыгивающий от нетерпения Луис.
– Не пузырись, я пошутил, – примирительно произнес Константин. И уже вслед убегающему приятелю, прокричал: – Только все-таки ты там поаккуратнее…
Пристроившись у входа в грот, Луис скинул штаны и приготовился к старому как мир действу. Резкие прерывистые звуки и наступившее вслед за тем облегчение известили беспокойного моряка о положительном исходе. И только тут Луис обнаружил, что на побережье нет ничего, чем бы было можно подтереться: ни травы, ни лопухов, ни других крупнолистных растений. Зато в избытке водятся огненные василиски.
Резкие звуки, усиленные сводами пещеры, привлекли внимание сразу трех тварей. Сложно сказать, хотели чудовища есть или нет, но то, что они даже в благодушном настроении могли запросто превратить человека в кусок обугленного мяса, сомнений ни у кого и никогда не вызывало.
Торопливо подтянув штаны, Луис бросился наутек. И хотя бежать с приспущенными штанами оказалось крайне неудобно, страх порадовать хвостатых тварей человечиной придал моряку неизведанное доселе проворство.
Вид несущегося, как ураган, приятеля, придерживающего сползающие штаны, вызвал у друзей взрыв дикого хохота, но выплывшие из темноты птичьи головы с гребнями, не позволили блеснуть порыву столь уместного в иной ситуации острословия.
– Быстрее, Луис, быстрее, – закричал Константин исступленно.
Гребцы заняли места и с нетерпением ждали товарища. Лу с разбега запрыгнул на корму; чтобы не упасть, опустился на четвереньки, и именно в этот момент находящийся ближе всех к беглецу василиск открыл клюв.
