Когда, наконец, с великим трудом угомонившийся Вен заглянул в комнату, в его голову полетела подушка. Дан все еще кипел от злости, но куда меньше. Вен же, напротив, едва глянув на валяющийся на полу скомканный кусок материи, расхохотался опять. Все никак не успокоится…
Я не обращала на ребят никакого внимания. Покопавшись среди сокровищ, бесцеремонно сваленных в одну кучу (как оказалось, герцог держал вместе как свои фамильные драгоценности, так и украшения, принадлежавшие королевской семье — семье Дана; коротышка герцог, видимо, уже считал их своей собственностью), я вытащила оттуда ожерелья, предназначенные невесте нашего принца. В немом восхищении я любовалась ими, не в силах оторвать взгляд от такого чуда. Оказалось, что жемчужное ожерелье, предназначенное для помолвки, ничуть не хуже уже виденного мной бриллиантового. Потрясающе! Какая дивная работа! Это не просто красиво, это — само совершенство! Можно только догадываться, сколько сюда вложено труда, сколько умения, сколько сил! Вкус у мастера был безупречный, мастерство — выше всяких похвал! А какие здесь восхитительные камни и жемчужины! И насколько гармонично они подобраны между собой! Да, эти творения достойны украшать королей!
— Нравится? — это Дан. Кажется, выговорившись, и запустив в Вена подушкой, он немного успокоился.
— Не понравится это просто не может! Потрясающе! Невероятно! Более красивых вещей я в жизни не видела! Где вы такого мастера отыскали? Настоящий чудесник! Руки у него должны быть просто волшебные! Изготовить такое диво! Дан, твоя невеста будет в восторге! Да на всем свете не найдется женщины, которая останется равнодушной к такой красоте!
— Эх, не видела ты этого мастера-чудесника — снова засмеялся Вен. Ему что, смешинка в рот попала? Да нет, скорей всего он тоже перенервничал после нашей утренней прогулки, и этот смех — просто разрядка организма на события последних дней. — Более желчного и брюзгливого типа я в жизни не встречал! Он, кстати, приехал с нами. За десять лет впервые выехал за пределы Харнлонгра. Ох, и натерпелись мы от него в дороге! Это, я тебе скажу, такой… своеобразный тип! Надо иметь железные нервы, чтоб общаться с ним каждый день! Когда познакомишься с ним — полностью согласишься со мной. Его общества больше минуты вынести совершенно невозможно. Когда я у него для себя кое-что заказывал, то думал, что после первых же слов нашего милого разговора его втихую придушу!
— Что же такое он тебе сказал?
— В подробности впадать не буду. Достаточно сказать, что после нашего короткого общения наедине выяснилось, что у его старой кобылы в одном сбитом копыте ума и художественного вкуса куда больше, чем у меня во всей пустой башке! И еще мне было заявлено, что с такой безмозглой головой я не в состоянии отличить аксельбант от старых барабанных палочек, а глаза у меня находятся… ну, в общем, ни за что не подумаешь, что оттуда можно хоть что-то разглядеть! Этого ювелира терпят лишь за действительно волшебные руки!
— Ладно! — поднял руку Дан — Отвлеклись, поговорили — и хватит! Лия, для начала позволь мне выразить тебе свою бесконечную благодарность и восхищение как от меня, так и от всего народа Харнлонгра. Что касается лично меня, то я — твой бесконечный должник! Который раз ты оказываешь мне и моей семье неоценимые услуги! Сегодня ты сумела сделать то, на что я только смел надеяться. Одних слов здесь недостаточно, но в данный момент, к моему великому стыду, я не могу отблагодарить тебя должным образом. Конечно, я бы с величайшей радостью отдал тебе все эти блестящие безделушки, что ты принесла от герцога, но, боюсь, что ты их не возьмешь. Я прав? Ну, я так и думал! В том, в чем ты действительно нуждаешься, сегодня я тебе помочь, увы, не смогу. Прости… Так что ты видишь перед собой человека, который сейчас, кроме бесконечных слов благодарности, не может ничего для тебя сделать, и не знает, чем тебя вознаградить. Но если мы окажемся в Харлонгре, то клянусь, я приложу все усилия, чтоб помочь тебе!
Я растерялась. Меньше всего я ожидала услышать нечто подобное. Не привыкла я к таким словам. Всегда как-то само собой считалось, что я и должна выполнять просьбы людей.
— Перестань — улыбнулась я, скрывая смущение. — Погодите, если сложится у меня все хорошо, доживу я до древних лет, вот тогда мне и будет что в старости вспомнить. Начну в теплую погоду сидеть на сухой завалинке и рассказывать направо и налево, как меня благодарил принц, а граф при этом от смеха давился… Дан, сделай для меня доброе дело — поддай ты ему подушкой еще разок, но уже от моего имени, а не то помрет твой дружок от смеха во цвете молодых лет. Нет, ты только посмотри, он все никак успокоиться не может!
— Вот это — с удовольствием! — и Дан вновь с силой запустил подушкой в Вена, но на этот раз более точно целясь в голову.