— А что еще делать прикажете? Если честно, то я не хочу этого делать. Совсем не хочу. Просто вы оба должны прекрасно понимать, что вам грозит в том случае, если через день-два со мной повторится… ну, то, что произошло сегодня. Вы и так сильно рискуете, по краю ходите, не знаете, что с вами будет дальше, а тут еще я на ваши головы свалилась, со своими бедами. Не научилась я еще свои чувства сдерживать, вот в итоге и получается то, что вы сегодня видели…
— Лия, а сейчас выслушай меня — Дан, если надо, может говорить так, что ему не возразишь. — Лия, когда бабушка еще тогда, в первый день, когда мы сбежали из невольничьего каравана, сказала, что ты — эрбат, и будешь сопровождать нас в столицу, то мы, естественно, в восторге не были. Догадываешься, почему. Однако с тех пор многое изменилось… И пойми, наконец: в том, что с тобой произошло и сегодня, и много лет назад — в этом нет твоей вины! Это — твоя беда, в которой мы пока тебе помочь ничем не можем. И это мы должны просить у тебя прощения за то, что сейчас просим ради нас подвергать себя опасности! Ты, конечно, вольна уйти, когда захочешь, но мне бы этого не хотелось. Вернее, нам бы этого не хотелось. Очень не хотелось. Я… То есть, я хотел сказать, мы оба просим тебя остаться. Дело даже не в том, что обходиться без тебя нам будет сложно. Просто друзей у нас не так и много. Тех друзей, которые не предадут, и на которых можно положиться…
Интересно, с чего это у меня вздумало чесаться в носу? И на сердце полегчало? Стараясь скрыть смущение, я развела руками:
— Ну, если принять во внимание, что тот хомяк в короне набекрень мне совершенно не симпатичен… Дан, да успокой же ты, наконец, эту без остановки хохочущую светлость, или кто он там по званию!..
Так, одно дело нами было сделано. Причем все прошло более или менее благополучно. Надо действовать и дальше по разработанному плану. Положа руку на сердце, следует признать, что сейчас выходить из дома на улицу нам было крайне нежелательно, и если бы не крайняя нужда, то сидели бы мы все на чердаке маленького дома тихонько, как мыши под веником. Однако требуется сделать еще кое-что, крайне необходимое…
Идти нам с Веном вдвоем было рискованно, Дану вообще не стоило показываться на улице. Но делать нечего… Подумав, решили не пойти, а поехать. Запрячь коня в телегу несложно, да и ищут прежде всего идущего, а не едущего. Простая крестьянская телега не привлечет особого внимания — ну, сидит на ней пара провинциалов, так сколько их сейчас в столицу понаехало! Ну, а я перед выходом из дома, опять спрятала лицо в низко повязанный платок.
Дана мы оставили дома, на чердаке. Там он с большим интересом изучал бумаги, принесенные мной от герцога, и, откладывая в сторону очередной просмотренный лист, время от времени что-то бурчал себе под нос. Перед уходом я спросила его: зачем нам так таится? Мы уже в Стольграде, и почему бы ему ни обратиться за помощью к друзьям, или к тому же начальнику тайной стражи, о котором ребята отзывались как о преданном престолу человеке?
— Видишь ли, Лия, я сейчас нахожусь в таком положении, что боюсь доверять хоть кому-то, кроме вас двоих. И при том ставки слишком высоки… Так что, прости, но пока я вынужден эксплуатировать вас…
Тут выяснилось, что наша хозяйка собирается на рынок, и Вен предложил ее отвезти. Заодно с нами, нам, дескать, тоже туда надо. Оттого-то из дома мы выехали вместе. Спутницей она оказалась замечательной. С вопросам к нам не приставала, больше мы расспрашивали ее. Она хорошо знала город — выросла в нем, и указывала нам, где и по каким улицам лучше проехать, как в случае чего мы сможем сократить путь.
Я знала о ней со слов знахарки. Та Райсе заметно сочувствовала, и рассказала нам простую историю ее жизни. Совсем девчонкой шестнадцати лет Райса вышла замуж за вдовца, оставшегося после смерти жены с тремя малолетними мальчишками. Детишек его пожалела, вот и пошла за человека значительно старше ее по возрасту. А кроме детей и другое хозяйство было у вдовца, да и немалое — имел он хороший постоялый двор, а это заботушка на весь день, от рассвета до заката. Вот и крутились оба, как могли, деньги неплохие зарабатывали. Мальчишки у нее ни в чем отказа не имели, мамой называли. Жили хорошо, нужды не зная. Правда, со своими детьми не торопились — муж возражал, пусть, мол, парни подрастут. Когда выросли ребята, тогда и решили Райса с мужем родить еще ребенка, уже общего. Да, видно, в возрасте были оба, или какая другая причина тому виной, только девочка появилась на свет не совсем здоровой. Смотрели знахарки, головой качали, и все говорили одно — ходить своими ногами ребенок никогда не сможет. Да только мать руки не опускала, все пыталась дочери хоть чем-то помочь.