Что ж, приятно… А интересно было бы посмотреть на Деннеже. Судя по тому, что мне о нем рассказали ребята — это самый занудный и пунктуальный человек на свете, страстный ревнитель древних традиций, и вдобавок к этому он невероятно честен. Их семья считается одной из самых знатных в Харнлонгре, и ее представители служат короне уже много поколений, причем все, как один, служат именно в звании церемониймейстеров, и являются такой же неотъемлемой частью королевского двора, как корона и трон. Его требования точности соблюдения правил этикета даже в мелочах в свое время доводили почти до бешенства любого, кому он преподавал науку о правилах аристократического поведения. Барону ближе к шестидесяти, и в вопросах чести он непререкаем. Вначале я обрадовалась, решила: узнав обо всем, этот человек поможет ребятам. Однако, вздохнув, Дан мне сказал, что просить барона о помощи не стоит.
— Увы. Человек он честный, но твердолобый до крайности. Он живет в своем правильном, спокойном мирке, основанном на незыблемых нормах и традициях. Любое, даже самое незначительное происшествие, выбивает его из привычной колеи, а неожиданную новость он всегда встречает в штыки. Помогать нам он будет лишь тогда, когда полностью поверит в нашу историю. Если даже допустить невероятное, и я сумею с ним встретиться, то он, выслушав меня, для начала кликнет стражу, чтоб они посадили нас под замок, а дальше потребует от тех же охранников, которым сдаст нас под арест, разобраться, в чем дело, и немедля доложить ему о результатах расследования. Но зато если он во что-то уверует, то все: упрется, будет стоять на своем до конца, не свернешь. В этом смысле лучшего союзника придумать трудно.
Дан написал барону письмо, где коротко изложил то, что с ними произошло в замке баронов Аорна. Упомянул, что им удалось сбежать, и сейчас они находятся в Стольграде. В довольно витиеватых выражениях принц просил ему поверить, и никому, по возможности, не показывать это послание. Сообщал, что ему удалось похитить и ожерелья, и корону, и что у него к достопочтенному барону есть еще одна просьба: по-прежнему строго соблюдать установленную церемонию проведения помолвки, и ни в коем случае не допускать нарушения старинных традиций при исполнении столь важного события для наших стран. (Говоря проще, принц просил не проводить обручение без ожерелья и короны). Этим, дескать, он выполнит свой долг перед троном и страной.
В конце письма Дан постарался полностью процитировать их короткий разговор наедине, который произошел незадолго до похищения. Оказывается, у почитателя старины была одна маленькая слабость: он очень любил рубашки, бывало, что и менял их по несколько раз в день (что служило постоянной причиной шуток среди придворной молодежи), а уж в его гардеробе их было столько, что и не сосчитать. Так вот, в том разговоре уставший после жаркого дня и пыльной дороги барон Даннеже посетовал, что, дескать, дорога слишком затянулась, и к концу их долгого пути у него — у церемониймейстера, не останется ни одной чистой рубашки и ему не в чем будет предстать перед Правителем. Тогда принц в шутку ответил барону, что по прибытии в Стольгад, в тот же самый день, он лично приобретет для верного слуги новую. "Выполняю данное Вам, друг мой, обещание, — писал Дан — Лишь сегодня я прибыл в столицу, и сразу же высылаю Вам то, о чем шла речь при том нашем разговоре наедине. Что касается всего остального, то в этом вопросе я всецело полагаюсь на Ваш ум и преданность престолу Харнлонгра. Бывают ситуации, когда именно безусловное и скрупулезное следование издревле заведенным правилам может спасти государство от неисчислимых бед. Судьба престола с сегодняшнего дня находится в Ваших руках".
Мало написать письмо. Надо еще ухитриться каким-то образом доставить его получателю. Отправить с посыльным? Опасно, и нет никакой уверенности в том, что оно благополучно дойдет. Вот оттого-то мне и пришлось заглянуть в лавку с одеждой: никто не будет, да и не сможет, проверить все пакеты, коробки, свертки, корзины, все то, что сегодня, перед праздником, из лавок, рынков да магазинчиков непрерывным потоком направляется во дворец…
Так, одно дело сделано, принимаемся за другое.