— Придется поверить просто потому, что я говорю тебе правду. Ничего, поуспокоишься, поостынешь, признаешь мою правоту… Такими вещами не шутят. Думаешь, мне легко было вытащить тебя, можно сказать, с того света? Чужую мятущуюся душу успокоить, уговорить ее остаться здесь, при тебе, на возможную помощь и подмогу в будущем? Сумела я, нашла нужные слова… Осталась чужая душа в тебе, обещала молчать, не давать о себе знать и не мешать тебе жить, пока ты баттом будешь оставаться. А уж потом — не обессудь, тоже оберегать будет, да только на свой лад, мужской. А человек тот, похоже, еще тем сорвиголовой был, оттого и погиб далеко не в пожилом возрасте. И понимает он, что не дело ему здесь находиться, да пока сделать ничего не может. Ну, а насчет тебя, Лия… Надеюсь, детка, он не оставит тебя беспомощной в минуту опасности, чтоб в случае твоей гибели ускорить свое возвращение туда, откуда его вытащили вопреки всем заведенным правилам и устоям. Если вдруг у тебя проявятся такие таланты, о которых ты даже не подозревала — значит, это не просто так, а тот давно погибший воин дает о себе знать. Хотя, говоря по чести, у него нет ни малейшего желания общаться с тобой лишний раз. Недаром ты о нем ничего не знаешь. Чувствуется, что парень был не простой, а с характером…
— Бред! Это полный бред! Марида, может, ты мне свой ночной кошмар пересказываешь? С тебя станется…
— Если бы… Кстати, а что это ты замолчала? Что споткнулась? Может, свои ночные кошмары вспомнила? Ведь терзают же они тебя иногда? Признайся, что бывают ночи, когда просыпаешься в холодном поту, и колотит всю от ужаса? Что тебе тогда снится? Людское горе, смерть друзей в кровавых битвах, невозвратные потери, глухое одиночество? Так? После того по нескольку дней в себя приходишь, боишься глаза сомкнуть. А это не твои сны; чужая душа в тебе рвется наружу, плачет, о своих бедах и потерях помнит… Думаешь, ей легко? Она, хоть и молчит, сидит в тебе, а своего срока ждет, когда вместе с тобой уйдет назад. Все, что она любила, знала, за что сражалась — все осталось в прошлом, многое рекой времени смыто безвозвратно… Все вокруг ей сейчас чуждо. К тому же душа принадлежит воину, мужчине, а ты, увы, девица… Неуютно ему: душа мужчины в женском теле… Так что, если будет тебе грозить опасность, придет на помощь, подскажет, поможет…
— Как?
— Умением, сноровкой, опытом… Конечно, не приведи того Пресветлые Небеса, лишь в том случае, если появится настоящая опасность. Да ты и сама поймешь, если вдруг, сама не ожидая того, начнешь что-то делать из того, на что способен только воин. Это уже не ты воевать начнешь, а тот предок, что покоя лишен и в наш мир помимо своей воли вызван… Впрочем, ты во все это не поверишь до тех пор, пока с тем, о чем я тебе только что рассказала, сама не столкнешься. Мой тебе совет — без крайней нужды лишний раз свои возможности не засвечивай. Жила без этого — и дальше прекрасно проживешь, если к тебе будут милостивы Светлые Небеса.
— Ну, насчет того, чтоб повоевать — это не ко мне. Ниткой и иголкой много не навоюешь…
— Лия, ты же понимаешь, что я хочу тебе сказать. Сейчас речь не о тебе, а о душе того несчастного человека, что подсажена к тебе. Она, эта душа, хотя и бунтует, но прекрасно знает, что если о ней станет известно, то она вполне может попасть в полное подчинение к кому-то из тех, кто сделал эту уму невообразимую вещь как с ней, так и с тобой. А раз так, то она, эта плененная душа, естественно, не очень стремиться выкладывать кому-либо из нас всю подноготную о себе. Как раз наоборот. Ей не хочется давать о себе никаких сведений, и эту бедную душу можно понять… Ну, а то, что мужчина попал в женское тело, и как он там себя будет чувствовать — это колдуна беспокоило меньше всего. Так что придется тебе, детка, и дальше жить с этим… Ну да ничего: сколько лет прошло с той поры, а ты так ни о чем не догадывалась. Единственное, что тебя мучило — страшные сны, да ночные кошмары. Ну, как я тебе уже сказала, это воспоминания о своей прошлой жизни того парня, и от них никуда не уйдешь… Надеюсь, душа того человека и дальше будет воспринимать и нынешнее время, и тебя как то, с чем нужно смириться, принять, как данность и пережить, ни во что не вмешиваясь и никого не беспокоя…
— Ну, не знаю… И вообще…
— А что касается твоего "вообще", то мне давно надо было бы тебе правду рассказать, да я все тянула, откладывала. Подходящего момента ожидала.
— И чем же сегодняшний момент хорош?
— А чем плох? Не стоит дальше тянуть. И так я слишком долго надеялась…
— На что?