Едва выйдя из храма, Вен внезапно оживился. Он увидел при входе своего старого знакомого. Пресветлую Богиню чтят почти во всех странах, просят не оставить своей милостью нас, многогрешных… Именно за этим заглянул в храм и старый знакомый Вена. Только это был не очередной приятель голубых кровей, а человек в довольно необычной одежде: у нас в стране в таком виде ходят артисты из числа тех, что бродят по городам и поселкам, и дают веселые представления.
После короткой беседы Вен помахал нам рукой — подходите! Они стояли у стены храма, повернувшись ко всем спиной: посмотри кто со стороны, увидит лишь, что отрешились двое от всех посторонних, беседуют о своем и между собой. Здесь так принято вести разговоры, не отвлекаясь ни на кого.
Приятелю оказалось около сорока лет, и это был жизнерадостный коротышка с веселыми глазами. Увидев меня, он сорвал с себя шапку с несколькими воткнутыми в нее перышками цапли, и согнулся передо мной в шутливо — уважительном полупоклоне.
— О, прекрасная госпожа, сейчас я начинаю понимать, отчего этот высокородный господин, дарящий меня своей дружбой, внезапно вздумал ненадолго покинуть общество себе подобных! Но ради таких необычных глаз, подобных сказочным звездам, и я готов пойти на край земли, лишь бы они осеняли меня своим чудным сиянием! Разрешите представиться, о прекраснейшая из живущих на этом свете: меня зовут Симле, я бродячий актер и менестрель. И отныне я всегда к вашим услугам, о, божественная!
— Вы меня смущаете — улыбнулась я. — Не ожидала такого потока красивых слов от незнакомого человека!
— Вы их полностью заслуживаете, о прекрасная чаровница, осветившая мою душу сиянием дивных глаз!
— Не обращай внимания — коротко хохотнул Вен, заметив мою растерянность после этой пламенной речи, — Симле у нас известный краснобай! Знаю его много лет. Человек неплохой, и артист далеко не из последних среди своих товарищей по цеху! Так сказать, довольно частый спутник и соратник в моих молодецких забавах! Сколько мы с ним в свое время дров наломали — вспомнить приятно! Одна беда: когда начинает языком трепать, то способен любого уболтать чуть ли не до смерти! Правда, следует признать за ним неоспоримое достоинство — этот же язык, когда надо, Симле умеет держать за зубами. А насчет милых дам… Только развесь уши, как он тебе живо наплетет с три короба комплиментов, и при этом поклянется в вечной любви! Потом, правда, умело удерет, и следов после себя не оставит! Опыт в этом у него накоплен немалый!
— Надеюсь, восхитительнейшая из женщин, вы не примете всерьез слова этого человека, относящиеся ко мне? Это все зависть, обычная зависть человека, на которого не обращает внимания ни одна дама, к куда более удачливому сопернику! Знали бы вы, сколько прекрасных женщин теряло от меня голову, но, как мне кажется, только сейчас, сегодня, в этот самый миг я встретил свою воплощенную мечту!
— Он всегда такой? — помимо воли рассмеялась я, обращаясь к Вену. — Слушать приятно! Хотя наверняка врет!
— Конечно, врет! — заржал Вен — Погоди, выйди только за пределы храма, он там тебе о любви еще и петь начнет, брякая при этом на какой — нибудь чуть живой от старости струне! Увы, но большим разнообразием его ухаживания не отличаются! Правда, бедных и неопытных провинциалок его способ ухаживания сражает наповал!
— Теперь, не сомневаюсь, эта сказочной красоты дама с божественными глазами уже поняла, кого именно из нас двоих в действительности гложет… О, простите! — снова сорвал с головы шапку мой собеседник, но уже почтительно, и без шуток. Оказывается, к нам подошел Дан — Ваше Высочество! Какая приятная неожиданность для бедного артиста — встретить вас здесь, в этом святом месте! Вы оказали мне безмерную честь, осчастливив своим внезапным появлением вашего верного слугу! Позвольте выразить вам свое искреннее и глубочайшее почтение, и в очередной раз заверить вас в моей преданности как вам лично, так и всей вашей царственной семье, да продлится ее правление в Харнлонгре бесконечно и безмерно, во веки вечные, а также…
Чуть поморщившись, Дан одним коротким движением руки оборвал длинную речь разговорившегося менестреля.
— Достаточно! И не стоит так шуметь, и привлекать к нам излишнее внимание! Я на отсутствие слуха пока что не жалуюсь. Ну, а ты что здесь делаешь?
— О, Ваше Высочество, что может делать бедный артист там, где должно быть празднество? Слух о вашей свадьбе с прекрасной дочерью Правителя долетел до самых отдаленных уголков всех стран нашего суетного мира, и именно оттого такие ловцы кратких моментов славы, как я, слетаются сюда подобно пчелам на мед! Какой же праздник без нас, людей творчества и вдохновения, дарящих радость и веселье?! Ну, и, естественно, каждому артисту хочется, чтоб в его дырявый карман упала хоть одна медная монетка… Увы, но мы все находимся в зависимости от презренного металла…
— Понятно. И что ты сейчас намерен делать?