Только войдя в пристройку, Вен сдернул с себя маску и балахон. Облегченно вздохнув, сказал сопровождающим нас мужчинам, которые радостно загалдели, увидев его:
— И все — таки мы добрались до места! Как же я рад снова видеть вас, парни! Знаете, как это ни странно звучит, соскучился! Впрочем, это как раз понятно: после моего столь долгого отсутствия даже ваши пропитые рожи не кажутся такими отвратительными!
Обрадовано зашумевшие было гвардейцы смолкли, когда и Дан скинул с себя маску. Лица офицеров сразу стали серьезными, и они, приложив правую руку к сердцу, почтительно склонили головы. Как изменился Дан за эти несколько мгновений! Теперь это был не прежний милый мальчишка, к которому я привыкла, а настоящий аристократ, жесткий и властный, хотя и очень молодой. Даже в том небрежном жесте, каким он отшвыривал в сторону свой нелепый балахон, чувствовалась отстраненная холодность и взлелеянная веками подлинная порода высокородного дворянина. Впрочем, долгих церемоний не последовало. Одного из начавших было говорить гвардейцев Дан оборвал на полуслове.
— Погодите! Я также искренне рад видеть здесь своих верных подданных! Именно в таких критических ситуациях узнаешь, кто тебе действительно верен! Но вначале позвольте представить вам нашу спутницу.
Однако стоило мне снять маску, как брови двоих из гвардейцев удивленно поползли вверх. Заметив это, Дан чуть усмехнулся.
— Нет, это не княгиня Айберте, как подумали некоторые из вас. Это ее кузина Лиана. Госпоже Лиане мы обязаны очень многим! Но об этом позже! Сейчас меня интересует, что происходит во дворце…
Меньше чем через четверть часа мы шли с Даном по перехода дворца. Он — впереди, а за ним чуть ли не вплотную следовал с десяток гвардейцев, и мы с Веном. Таиться больше не было нужды. Да и зачем? По дворцу шел наследный принц, почти что официальный жених дочери Правителя. Попадающиеся на нашем пути люди, а их было немало, отходили с нашего пути, отодвигались к стенами уважительно наклоняли головы. Во многих взглядах читалось удивление: некоторые знали, что сейчас принц должен находиться в зале для приемов… Более того6 только что принц был там, причем одет был вовсе не в ту одежду — сейчас на нем совершенно иная… И при чем тут эскорт из гвардейцев? Но главное: за ним вплотную следовал граф Эрмидоре, еще недавно объявляемый тем же принцем чуть ли не преступником! Непонятно…
Я же во все глаза смотрела на все, что происходило вокруг нас, да еще на окружающую обстановку — когда еще простолюдинке удастся увидеть дворец Правителя изнутри? Роскошное убранство и длинные коридоры — вот что осталось в памяти от постоянного мельтешения перед моими глазами. Особо рассматривать все то, что встречалось на нашем пути, было некогда — надо было поторапливаться! Прием уже начался, и до нас издали доносились звуки непривычной для меня, но очень красивой музыки.
Может, и прав был Дан, когда говорил, что мне не стоило идти сюда… Я себя здесь чувствую неуютно, да и мужчинами, сопровождающими Дана, я, наверное, воспринималась как посторонний предмет. Хотя, кто знает… Во всяком случае, бросать ребят одних в этот, очень сложный для них момент, ни в коем случае не стоило. Все же и я была причастна к тому переполоху, что произошел еще совсем недавно. Кто знает, как все повернется дальше?
Единственный, кто ко мне был известен из сопровождающих нас гвардейцев — все тот же лейтенант Дейнрак. Глядя на него поневоле вспомнишь предупреждение Вена. Я, признаюсь, была растеряна, когда на мои шутливые слова о том, что среди гвардейцев пока что отсутствует мой любимый капитан Сайвигилл, лейтенант очень серьезно ответил мне, что он догадывается о том, что мы с ним, с капитаном, раньше знакомы не были. Дескать, если б капитан меня увидел хоть раз в жизни, то уже никогда не смог бы забыть. Я не нашлась, что мне ему на это ответить…
Как оказалось, капитан Сайвигилл находится под домашним арестом. Его утром пригласили для разговора к принцу. Там же находился и начальник тайной службы нашей страны. Никто не знает, о чем именно шла речь, но после беседы капитану запретили покидать выделенную ему комнату во дворце, у дверей поставили часового, а рассерженный принц в разговоре с придворными назвал его предателем.
Впрочем, и у так называемого принца было не все гладко. Неизвестно отчего, но с того дня, когда обокрали старого герцога, Правитель всеми возможными способами уклонялся от встречи с женихом дочери, да и охраны во дворце заметно прибавилось. Тут уже речь идет не о трениях между двумя государствами, а о чем-то куда более серьезном. Придворные чуют приближающуюся бурю — на это у них нюх! Да и внезапное благоволение принца к недавним недругам и охлаждение к прежним друзьям… Непонятно! Были и еще кое — какие мелкие нестыковки… Оттого, возможно, капитану Сайвигиллу и удалось убедить друзей в подлинности истории, рассказанной ему Веном.