А когда внезапно (предположительно, от отравления, которое, однако, так никогда и не было доказано) скончался старший сын Правителя, то противодействие достигло наивысшей точки. Самое неприятное состояло в том, что, оставаясь в делах государства трезвомыслящим человеком, старый Правитель в решении многих вопросов стал полностью подчиняться воле свой молодой жены. Даже всплакнув на могиле сына, Правитель заявил нечто вроде того, что, дескать, не стоит предаваться унынию: скоро у страны появится новый, юный Правитель, которому он с легким сердцем передаст нелегкие бразды правления, а сам удалиться на покой… О своем втором сыне Правитель и не вспоминал, будто его и на свете не было… Можно представить, с каким настроением выслушали эту новость придворные! Забурлило глухое недовольство…
Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы не разрешивший все трагический случай. Однажды Правитель, страстный любитель охоты, направился в сопровождении немногочисленных придворных на дальние болота, чтоб поохотиться на перелетную птицу. Стояла поздняя осень, последние клинья улетающих птиц тянулись к югу, и Правитель не хотел упустить возможность еще раз порадовать себя любимым увлечением. Хороший солнечный день, прекрасный обед на свежем воздухе, удачная охота — что еще надо мужчине для счастья?!
Но, как частенько случается у нас поздней осенью, тихая теплая погода внезапно сменилась резким холодом, пронизывающим ветром с ледяным дождем и мокрым снегом. Вдобавок ко всему, на обратном пути, проезжая через мелкую речушку, конь Правителя оступился, и вместе со своим всадником упал прямо в застывающую на глазах воду… Хотя вся одежда Правителя тотчас же заледенела на сильнейшем ветру, он категорически отказался о предложения друзей остановиться и обсушиться на любом из постоялых дворов, встречающихся на их пути. Правитель спешил во дворец, к молодой жене… Но, увы: в рано наступившей темноте короткого дня поздней осени охотники сбились с пути, и проплутали под тем же дождем и ветром почти всю ночь. И, как назло, с ними не было лекаря, который раньше постоянно сопровождал Правителя: придворного врача новая жена Правителя за последнее время удалила от мужа, а приставленного ею же к мужу иноземного лекаря в день охоты она отпускать от себя не пожелала. Мол, в ее положении необходим постоянный пригляд врача, а местным "коновалам" она не доверяет, и не может доверить каким-то необразованным туземным лекаришкам свою драгоценную персону…
Ну, и как результат: по возвращении домой Правитель слег в сильнейшем ознобе, а вскоре впал в забытье, и через несколько дней скончался, так и не придя в сознание. Тут уж не смогли помочь ни маги, ни лучшие врачи, слишком поздно допущенные к ложу больного. Молодая жена Правителя все пыталась привести его в чувство хоть на минуту — только чтоб он успел в присутствии свидетелей подписать указ об изменении престолонаследия в пользу ее будущего сына (как выяснилось, у нее уже была заготовлена соответствующая бумага), да только все ее хлопоты оказались без толку. По приказу второго сына старого Правителя женщину не подпускали к постели умирающего, а на ее крики и угрозы не обращали внимания. Ну, а когда новый Правитель после смерти отца взошел на престол, то он разом пресек все попытки многочисленных интриг новоявленной вдовы. Почти все ее немалое окружение вскоре было отправлено домой с богатыми подарками и благодарностями за хорошую службу, но сама вдова предпочла остаться жить в нашей стране, с искренней надеждой, что, мол, мало ли что здесь внезапно может измениться, и ее главной задачей будет — не опоздать…
Сидя в выделенных ей дворцовых покоях, молодой вдове оставалось только горевать об упущенных возможностях. Родившемуся сыну Паукейну она без устали вдалбливала в голову ненависть к нашей неблагодарной стране и понятие о том, что на будто бы принадлежащем ему троне сидит другой, недостойный этой чести человек. Эти слова падали на благодатную почву. Мальчишка и без того рос на редкость скверным, жестоким, и еще в детстве для него не было большей радости, чем убивать кошек и собак, что имели несчастье попасться ему на глаза. Самое неприятное состояло в том, что подобная жестокость поощрялась его матерью, которая считала, что настоящий мужчина должен не ведать жалости. Так, дескать, на ее родине воспитывают подлинных Правителей. А уж нескончаемые разговоры матери о якобы украденном у него престоле еще больше подогревали растущие, как на дрожжах, злые стороны и без того нелегкого характера мальчишки.