Она еще раз перепроверила наведение и подняла глаза на экран: вот они, их ракеты, прекрасная мишень для противника — раскаленные добела стальные метеориты с ядерными боеголовками, несущиеся друг за другом навстречу гибели…
Но чьей?
Почему враг не стреляет? Что там? Ее глаза уловили слабое отдаленное сияние. Буккари установила фокус на бесконечность: да, так и есть! С огромного разделяющего их расстояния второй пилот рассмотрела лишь крохотную вспышку, но сомневаться не приходилось — это взрыв!
— Шестьсот, сектор… Сэр! Сигнала нет! Они… исчезли с экрана! Совершенно! Что-то… должно быть, наши ракеты достали их!
Буккари повернулась к тактическому дисплею. Система предупреждения еще работала, но стрелки приборов уже упали на ноль. Пока она смотрела на экран, стихла и сирена.
— Что-то не так, — сказала она, снимая руку с рычага. — Они нас просто перехитрили. Макет?
Лазерное сканирование. Ничего! Лейтенант подняла голову — обзорный экран чист. Ее глаза встретились с глазами Квинна — оба пилота еще не верили случившемуся.
В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь шипением кислорода в респираторах их защитных костюмов.
Первым пришел в себя Квинн.
— Свяжитесь со спасательной шлюпкой, — прошептал он и ударил кулаком по кнопке системы предупреждения.
Спасательная шлюпка заметно покачнулась — включились носовые стабилизаторы. Выброшенная из корабля, лишенная собственного двигателя, она могла лишь дрейфовать в океане космоса, следуя курсу, заданному при старте.
Почувствовав нарастающую тревогу, грозящую обернуться паникой, Лесли Ли решила, что пора заняться делом, и в первую очередь раненным военным, у которого явно поднялась температура и участился пульс. Остальные были надежно пристегнуты в своих кабинках, размещенных вдоль обоих бортов цилиндрического суденышка. Из восьми кабин занятыми оказались шесть. Ли отстегнула ремни и проплыла в кормовую часть шлюпки. Тесновато, конечно, но ведь спасательные средства не рассчитаны на долгие путешествия. Рено еще не пришел в сознание, у него перелом руки и, как подозревала Лесли, внутренние повреждения. Она увеличила подачу кислорода и ввела раствор плазмы через клапан VI скафандра, Второй раненый — Фенстермахер, помощник боцмана, кажется, очнулся. Вдобавок к переломам его еще и вырвало.
Оба пострадали еще на корвете, когда вся заварушка только началась: Рено не успел пристегнуться при резкой смене курса, и его швыряло по всей кабине. Все бы закончилось трагически, если бы не жилистый Фенстермахер. Рискуя оказаться в таком же положении, он частично отстегнул крепления и, изловчившись, перехватил товарища. Им удалось удержаться, но последовавшие перегрузки изрядно потрепали обоих.
Фенстермахер попытался поднять голову, но инерционные затворы не позволяли повернуться. Ли отстегнула крепление, и раненый уставился на нее через забрызганный козырек.
— Чудный у тебя там аромат, а? — проворчала Ли, осторожно укладывая голову матроса на подголовник. Она включила фонарик, чтобы проверить расширение зрачков, но рассмотреть что-либо через загрязненный визор оказалось трудно. Похоже, нормально, решила Лесли и наклонилась к левой руке раненого, неподвижно лежавшей в накачанной воздухом шине. Что-то коснулось ее скафандра. Фенстермахер как-то странно, жалобно застонал. Встревоженная столь явным выражением тяжелого состояния подопечного, Ли выпрямилась — правая рука страдальца гладила ее грудь. Скафандр не позволял почувствовать особенности анатомической топографии, и его жесткая грубая ткань, естественно, не передавала ощущения контакта с женским телом, но Фенстермахеру, судя по всему, этого и не требовалось. Издавая сладострастные стоны, он настойчиво продолжал свои попытки. Лесли несколько мгновений взирала на это безобразие, потом, устало улыбнувшись, вернула руку матроса на предписанное ей место, невольно подумав о том, в какие причудливые формы выливается иногда стремление выжить.
— Дурак, — тихо сказала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
— А, Лес, не беспокойся, — дрожащим от слабости голосом проговорил Фенстермахер. — Как-нибудь справимся. Кто-нибудь нас подберет.
— Да, Лесли, — раздался другой голос. Доусон. Ли оглянулась — так и есть! Техник-связист подняла визор шлема: — В кои-то веки наш Фенстермахер попал в точку.
— Благодарю тебя, ужасная, — проскрипел Фенстермахер. — Беру назад свои слова о том, что ты глупа и уродлива. Ты только уродлива.
— Не стоит на него злиться, милая, — ответила Доусон, — и все же мне кажется, что ему больно. Лесли, пожалуйста, отключи его или сделай что-нибудь, чтобы он завизжал.
— Флот ушел, — мрачно пробормотал кто-то. — Мы брошены. Теперь лишь Он сможет нас спасти, — Лесли узнала голос Тукманяна, одного из техников по вооружению.
— Но только не сейчас, Тукс, — укоризненно произнес его коллега, Шмидт.
— Возблагодарим Господа за наше спасение, — эхом отозвался Гордон, самый юный из экипажа.
