Сверху зазвучали выстрелы. Она отвела взгляд от крионцев и увидела Татума, пробирающегося между камней. Наверное, решил отступить, подумала Буккари. Что же, с одной рукой тяжело воевать. Но если ему удастся уйти, то и ей, возможно, тоже. Она снова повернулась к противнику и, взяв себя в руки, выстрелила. И тут же услышала свое имя. Татум звал ее! Буккари повернулась к нему. Прижав ладонь ко рту, он что-то кричал, но из-за грохота боя ничего не было слышно. Наконец, в промежутке между выстрелами до нее донеслось:
— Держитесь… охотники…
Охотники? Тонто и Синий Нос? Но что они могут? Она взглянула на Честена. Тот опустил винтовку и смотрел куда-то вверх. Буккари проследила за его взглядом. Обитатели скал! Охотники! Сотни… Нет, тысячи! Как черное облако дыма, плывущее с запада. Но как далеко! Ветер донес свист. Крионские солдаты перестали стрелять, с недоумением следя за надвигающейся ордой.
— Продолжать огонь! — закричала Буккари и, выйдя из укрытия, прицелилась в ближайшего крионца. Отдача заставила ее застонать, но солдат упал. Ее товарищи поддержали своего командира, и обескураженные враги снова залегли, не зная, какая из опасностей представляет наибольшую угрозу. Снова защелкали пули, а вот бластеры уже потеряли свою смертоносную мощь, и их лучи только обжигали.
— Полковник Лонго! — закричал адъютант, взволнованно поглядывая на огромное черное облако. — Энергомощность падает. Не подумать ли об отступлении?
Лонго с недоумением смотрел в небо. Что могут сделать эти крылатые существа? Но уже после первых стрел он понял, что ситуация выходит из-под контроля. Целый шквал коротких, игрушечных с виду тростинок с металлическими наконечниками захлестнул склон хребта, словно порыв дождя. Но только этот дождь нес боль. Лонго опустил глаза — стрела с черным оперением торчала из бедра. Ногу свело от боли.
— Бластеры! — скомандовал он. — Стреляйте в этих тварей из бластеров! Сожгите их!
Крионцы повернули оружие против нового врага. Никто из солдат еще не был убит, но многие получили весьма серьезные ранения, а некоторые даже выбыли из строя. Страх смерти придал крионцам сил, лазерные лучи, бессильные против землян, все же доставали атакующих с неба обитателей скал, слизывая их сразу по дюжине, прожигая крылья. Однако за первой волной последовала вторая, принесшая новый поток стрел на позиции великанов. Четверо крионцев погибли, еще двое, уже стоя на коленях и чувствуя дыхание смерти, все же продолжали отстреливаться.
И третья волна. Лонго насчитал в своем теле шесть стрел, одна из них, попавшая в шею, лишила его возможности отдавать приказания. Он тоже умирал. С неба падали тела охотников, маленькие обгоревшие комочки со сломанными крыльями, до последнего сжимающие луки. Падали и крионцы. И стрелы, стрелы, стрелы.
Огромные тела мертвых крионцев, утыканные десятками стрел, лежали на позициях вперемежку с десятками погибших обитателей скал — маленьких, почерневших, окровавленных. Оставшиеся в живых — печальные победители — опускались на землю и строились в колонны.
Буккари подбежала к безжизненному телу Макартура. Честен уже склонился над другом, рядом с ними были Тонто и Синий Нос. Великан осторожно снял с капрала окровавленную куртку и поднял руку.
— Нет, лейтенант. Не смотрите, — он всхлипнул, по обожженному лицу покатились слезы. — Мак не вытянет.
— Он жив? — спросила Буккари. Честен кивнул и, поднявшись, обнял ее за плечи.
Она вырвалась и опустилась рядом с умирающим. Слева от капрала лежал погибший вождь. Оба воина, соединенные смертью, были накрыты одним пончо. Черные глаза Браана невидяще смотрели в голубое небо, и, когда Буккари присела, Синий Нос наклонился к другу и закрыл их. При этом то он, то Тонто насвистывали пронзительную скорбную мелодию.
Макартур еще дышал, грудь его с хрипом вздымалась и тут же опадала. Шал склонилась над капралом. Он моргнул, взгляд стал осмысленным, голова чуть наклонилась. Рука шевельнулась, но поднять ее у него не хватило сил.
— Держи… — выдохнул он. — Шал… держи… мою… руку, — из глаз покатились слезы, лицо дрогнуло. Буккари прижала его ладонь — шершавую, мозолистую и сильную — к своей щеке.
— Позволь… дотронуться… до тебя… — прошептал он. Она потерлась щекой о его слабеющие пальцы.
— Мак… — рыдания не давали ей говорить. — Мак… я…
— Честно… Шал… ты… очень красивая… — его рука сжала ее запястье, и серые глаза погасли.
Кассиопея Квинн стояла на новой планете: чувство утраты отступило, сменившись другим — решимостью. Впереди ее ждала работа, не самая простая, на новой планете с безграничным потенциалом. Разве не об этом она мечтала, и не к этому ее готовили? Вот только о гравитации позабыла — сердце с трудом качало кровь, ноги налились свинцом, в голове шумело, а еще — было холодно. Терпение, напомнила она себе: прошло всего лишь две недели с тех пор, как они высадились здесь.
— Как дела, командор? — спросил Годунов. Они только что закончили проверку оборудования станции, размещенной у озера. — Вы что-то побледнели.
