Он вывел меня из здания, обошел его и спустился в подвал барака. Затхлый воздух резко ударил в нос. Пыль поднявшаяся нашими шагами, взмыла вверх, защекотав ноздри. Захотелось чихнуть, но я поднес руку к носу, блокируя нежелательный позыв. Я не собирался устраивать лишнего шума и тем самым заранее пугать девушку. Хасан включил свет и тусклая лампочка моргая, словно не определившаяся девица, думающая о том стоит ли нам вообще давать шанс, осветила коридор. Старший открыл дверь, блокирующую дальнейший проход. За ней в небольшой комнатке на обшарпанном диване сидел один из ребят отряда. На столе перед ним тихо гудел включенный телевизор. На экране мелькали лица политиков, бурно обсуждающих очередное резонансное событие в мире, меняя, как только начинало пахнуть жареным, свою точку зрения и стараясь обелить свое имя в глазах общественности. Хасан обмолвился с охранником парой фраз и тогда тот взяв ключи со стола, лениво поднялся на ноги, чтобы открыть дверь. Железный замок лязгнул, распахивая вход в камеру.
— Она там, — кивнул в сторону помещения Хасан. — Можешь не торопиться, — усмехнулся он, подмигивая.
— Будь уверен, я использую все данное мне время по назначению, — рассмеялся в ответ, скрывая за смехом нестерпимое желание как можно скорее избавиться от ненужных глаз.
Войдя в клетку девушки, сразу же увидел на матрасе свернутую в клубок крохотную фигуру. Старший заглянул следом, проверив на месте ли пленница.
— Постучи в дверь, как закончишь, — сказал, прежде чем скрыться из вида, оставляя нас наедине.
Я сразу же оглядел просторное, грязное пространство. Свисающая у меня над головой лампочка, была единственным источником света в помещении. Сквозь туманное освещение без труда различались разлинованные разводкой труб стены и потолок, создающие и без того угнетающее впечатление. Ублюдки держали бедную девчонку держали в самом настоящем сыром и темном подвале вместе с крысами. Взглянул в ее сторону, она по прежнему лежала в том же положении, даже не пошевелившись и никак не отреагировав на шум. Медленно пошел в направлении к ее импровизированному спальному месту.
— Маша, — тихо позвал ее по имени.
Она не услышала меня, продолжая спать или делать вид, что спит.
— Маша, — снова позвал, но чуть громче.
Меня беспокоила тишина исходящая со стороны девушки. Она не отвечала и не шевелилась, жива ли она? Я подошел ближе к матрасу, присаживаясь на корточки, всматриваясь в темный силуэт.
— Мария, — повторил свой зов, осторожно дотрагиваясь до ее плеча.
Девушка дернула рукой, скидывая мою ладонь и медленно повернула ко мне лицо. Сонные тяжелые веки, чуть приоткрылись и тут же захлопнулись вновь. Несколько мгновений я ждал какой-то реакции, но ничего не происходило. Я снова дернул ее за плечо.
— М-а-а-а-ш-а, просыпайся!
— М-м-м, — промычала она, стряхивая мою руку как назойливую муху.
Стало совершенно ясно, что она находится под чем-то серьезным. Присев ближе, я перевернул ее на спину. Она замахала руками, отталкивая меня, но я не останавливался. Не смотря на сопротивление, я смог перехватить её запястья и потянуть на себя, усаживая. Она все ещё не могла открыть глаз, словно и не пытаясь даже. Абсолютно точно, что дело не в крепком сне, а в сильно действующих вещества, удерживающих её в отключке.
— Давай, девочка, приходи в себя! — потряс её, но она принялась активнее махать руками.
— Мммммм, ммммм-м-м-м, — мычала и старалась вырвать руки из моих ладоней.
— Твари! Что они с тобой сделали, — проговорил, в то же время напряженно думая, как привести ее в чувства.
Оглядевшись по сторонам, в поисках воды и какой-то ёмкости. Увидел у подножья матраса металлическое ведро и судя по запаху оно предназначалось для испражнений. Осторожно положил обратно девушку. Взяв ведро, обнаружил, что оно совершенно пустое, а это могло означать два варианта: либо кто-то чистил его, или же, Маша находилась без сознания с самого прибытия на базу. Второй вариант мне совершенно не нравился. Я не понимал зачем накачивать наркотой человека, не способного дать какой-то серьезный отпор и находящегося в одиночестве в запрети. И ответы на этот вопрос мне приходили совсем не радостные. Кажется, что не только меня пустили к Маше для уединенного общения. Я гнал от себя мерзкие мысли, от которых закипала кровь и мутнел рассудок. Но они кружили будто стервятники над умирающим, стараясь отхватить лакомый кусочек.
Наполненный злобой и праведным гневом, подтащил ведро к спальному месту девушки и снова усадил ее, поддерживая за спину.
— Маша, мне нужно, чтобы ты открыла как можно шире рот.
Но в ответ я услышал как и прежде лишь мычание.
— Давай, малыш, помогай мне, — поддерживал ее за затылок, пытаясь просунуть ей в рот два пальца. — Ну, же!
