Войдя внутрь, мы с неподдельным интересом смотрели по сторонам — надо же было понять, куда мы попали. Я, разумеется, в горных работах ничего не смыслю, но даже мне понятно, что эта шахта не сотворена богами, а сделана людьми. Долго тут должны были камень выбирать, чтоб получился такой здоровый коридор. Даже я скажу: для того, чтоб здесь сотворить такое, понадобились не десятилетия — века. Высокий полукруглый свод, состоящий из все тех же плотно подогнанных друг к другу блоков, которыми выложены и стены… Нужно признать: все сделано основательно, на совесть. Не знаю, что думают другие, а, на мой взгляд, следует с искренним восхищением уважением смотреть на эту тщательную и основательную работу неведомых мастеров. Хотя если вспомнить, сколько лет этим каменоломням, то подобное не должно удивлять. Слишком богатое и востребованное месторождение, чтоб относиться к нему без должных мер предосторожности и безопасности. За века в этих местах оставлено слишком много человеческих сил и жизней.
Пока мы глазели по сторонам, кхитаец наклонился к стоящей неподалеку от входа невысокой бочке, из которой торчали незажженные факелы, и, не глядя, вытащил один из них. Я бы даже сказала, что это привычный жест, отработанный годами. В ту же минуту Стерен, по знаку Варин, забрал и остальные факелы, тем более что в той бочке их оставалось всего лишь десяток, не больше.
Не оглядываясь, кхитаец шел вперед. Я же, сделав несколько шагов по этому каменному коридору, непроизвольно обернулась назад. Впереди была темнота, мрак, а там, позади, в полукруге входа заходящее солнце бросало на землю свои последние яркие лучи перед тем, как скрыться за горизонтом, уйти на ночной покой. Очень захотелось вернуться туда, где есть теплый ветер, воздух, где можно дышать полной грудью… Только вот нет у нас сейчас иного выхода, кроме как затаиться внизу, среди непроглядной подземной тьмы. Кто-то взял меня за руку. Кисс… Спасибо. Вроде пустяк, но мне враз стало много легче. Иди рядом со мной, котяра, а не то я за себя не отвечаю. Ну да не мне тебя учить, ты и сам прекрасно знаешь, что я могу выкинуть, если на меня вновь накатит черная волна, а я не сумею с ней справиться…
С каждым нашим шагом вокруг становилось все темнее, и вскоре кхитаец зажег свой факел. Остальные Стерен по-прежнему нес на плече. Их мы всегда запалить успеем, тем более, что десяток факелов в запасе — это совсем немного, а мы пока что не знаем, на какой срок их хватит. Интересно: и факел вроде небольшой, и не скажу, что он сильно пылает, но света дает более чем достаточно. Нельзя утверждать, что все видно, как днем, но, тем не менее, светит достаточно ярко. Как видно, такие необычные факелы были изготовлены специально для этих темных мест.
Постепенно ровная и широкая дорога, протоптанная немыслимым количеством ног, стала сужаться, да и свод над нами стал пониже. Во всяком случае, Оран уже свободно доставал руками до потолка. Что ж, все верно: мы спускаемся вниз, и уходим все ниже и ниже… То и дело на стенах пламя факела высвечивало непроницаемо-темные пятна больших отверстий в стене — это были ответвления, ведущие от главной галереи к выработкам по добыче оникса. Неужели во всех этих ответвлениях работают люди? Нет, сказал мне Койен, некоторые из них уже заброшены, другие еще вовсю разрабатываются.
Несколько раз мы встречали людей, идущих нам навстречу. Понятно — они, в отличие от нас, поднимались наверх после очередного трудового дня. Вначале в темноте появлялась светлая точка, или же их было две, а то и три. Однако при приближении каждый раз мы видели одно и то же: стражники сопровождали группы закованных в цепи людей, которые устало брели, таща на себе корзины, полные камня. Потухшие взгляды, тяжелое дыхание вымотанных тяжелым трудом людей… Мало того, что у бедных невольников, кроме железного ошейника, имелись еще и кандалы на ногах, к которым на короткой цепи был прикован округлый камень, пусть и небольшой, но достаточно тяжелый. Как видно, это было чем-то вроде дополнительной предосторожности от возможного побега раба. Когда долгое время таскаешь на своей ноге такую тяжесть, то позже, если даже сумеешь освободиться от нее, все одно будешь ходить, подволакивая под себя ногу. Неплохая примета, по которой опытный глаз всегда сумеет выделить беглеца даже из многолюдной толпы…
Сейчас конец очередного изматывающего и безрадостного дня. В это время рабы обычно поднимаются наверх, чтоб пойти в свои бараки, поесть и забыться тяжелым сном до завтрашнего утра, когда их снова поднимут с первыми лучами восходящего солнца, и вновь погонят под землю добывать этот самый оникс, поделочный камень… И все же я понимаю, что в жизни этих людей каждый день имеется крупинка счастья — это мгновение, кода они покидают мрак подземного коридора и вновь видят солнце, пусть даже и ненадолго. Все равно лучик надежды на лучшее живет в душе каждого из них…