Когда на нашем пути впервые появилась группа невольников, я поняла, что для охранников, сопровождавших этих людей, мы выглядим непривычно, или, вернее сказать, выглядим неправильно. На нас были ошейники, но не было цепей, да и охранников рядом не наблюдалось. К тому же рабочий день подошел к концу, и народ должен был идти наверх, на отдых, а уж никак не вниз, на какие-то работы. На недоуменный вопрос одного из охранников кхитаец ничего не ответил, и все так же продолжал идти дальше. Не знаю, что подумали охранники, но останавливать нас никто из них не стал, лишь проводили недоуменными взглядами.
То же самое произошло и с встреченной нами второй группой возвращающихся людей. Единственное, в чем была разница — не услышав от кхитайца ответа на свой вопрос, охранники ругнулись нам вслед, причем довольно зло, но никто из них не стал отставать от своих и догонять нас. Можно не сомневаться в том, что, выйдя на поверхность, они сообщат кому надо о непонятном поведении горного мастера.
Зато, в отличие от них, оно, это поведение кхитайца, было понятно нам. На каменоломне имелись подземные выработки, где добывали этот самый оникс, и некоторые из этих выработок могли тянуться очень далеко. Не исключено, что у некоторых штолен имелся выход на поверхность. В одну из них нас и вел кхитаец. Просто я велела этому человеку отвести нас в одну из тех подземных штолен, где имеется выход на поверхность, причем этот выход должен находиться как можно дальше от каменоломни. Понятно, что нам надо постараться оставаться необнаруженными так долго, насколько это возможно.
Нельзя сказать, что я полностью лишила кхитайца воли, причем без всякой магии, просто постаралась подавить его волю. Почему? Если откровенно, то я опасалась. Чего? Просто была не уверена в том, как сработает магия под землей. И Койен молчал, не ответил мне на этот вопрос. Оттого-то я боялась применять магию, если можно так сказать, в чистом виде — все еще побаивалась того, что с ней было связано. И потом — в этот раз над нами будет толща земли, и неизвестно, к чему в этих местах может привести применение земной магии…
Именно по этой причине я просто-напросто внушила кхитайцу, что больше всего на свете ему хочется вывести нас туда, где мы будем иметь возможность выйти наружу, покинуть подземные переплетения чужих нам переходов… Вот он, бедняга, и шел, не обращая внимания ни на кого, и ни на что. Хотя, как я успела понять, этот кхитаец и без того чем-то походил на Трея — так же, как и тот, предпочитал лишний раз рот не открывать.
Проблемы начались при встрече с третьей группой людей. Вернее, с сопровождающими их охранниками. Группа была довольно многочисленной, и охранников при ней было больше, чем в тех двух группах. Оттого, наверное, они и решили нас остановить. Один из охранников, крепкий мужчина средних лет, перегородил нам дорогу, а второй резко спросил:
— Ют-Ань, куда это ты собрался? Что случилось? И почему рабы без цепей?
— Что тут делают бабы? — сердито поинтересовался и тот, что встал на нашем пути. — Их здесь и близко быть не должно! Я могу понять многое, но это уже не влезает ни в какие правила! Ют-Ань, поясни, в чем дело…
Кхитаец же, по-прежнему ничего не отвечая, шагнул вперед, и в тот момент охранник, перегородивший нам дорогу, и рассерженный тем, что не получил ответа, чуть ли не ткнул факелом в лицо Ют-Аня. Не думаю, что он хотел обжечь кхитайца, или намеренно причинить ему боль. На мой взгляд, причина была куда более простой: охранника по-настоящему удивило поведение горного мастера, и он хотел удостовериться, все ли с тем в порядке, но в темноте немного не рассчитал расстояния, и горящий факел слегка обжег лицо кхитайца. Тот шарахнулся в сторону, прижав руки к обожженной щеке… А вот это плохо. Огонь разрушает очень многое, очищает и приводит в порядок, и оттого вполне может случится такое, что мне сейчас придется применить куда больше сил, чтоб удержать мастера.
— Я не знаю, что ты тут забыл, Ют-Ань — продолжал тот самый охранник средних лет. — Но поворачивай-ка ты назад. Сейчас же. Все же я служу здесь слишком давно, и просто нутром чую, если что не так. Ты, конечно, зануда и чинуша, но всегда знал, как надо себя вести и что следует делать. А то, что сейчас ты нарушил чуть ли половину правил и требований, за неисполнение которых с нас чуть ли не снимаешь шкуру — это мне говорит о многом… Надеюсь, все дело только лишь во временном помутнении рассудка…
Так, как сказал однажды Кисс, приплыли… Перед нами двое охранников, еще четверо стоят при закованных невольниках… По большому счету, они нам сейчас не противники — справимся с этими охранниками без труда, особенно если учесть, что нападения от нас они никак не ждут. Но вот как поведут себя рабы, если мы нападем на охрану? Не исключено, что взбунтуются, почуяв свободу. А может и нет, если все проделать без особого шума… Не хотелось бы привлекать к нашим бедам еще и невольников — их, в случае чего, никто жалеть не будет, первыми положат, без малейших колебаний…