Большой палец же находит горошинку клитора под вспухшими губами. Надавливает, порхает вокруг. Я хватаюсь рукой за стены кареты. Моё тело не слушается, нанизывается на пальцы Кола.
Я двигаюсь так, будто скачу на его члене, хотя, только на пальцах, глотаю воздух отчаянно. Мои глаза закатываются и я ощущаю жаркий поцелуй на губах.
Уплывающим взглядом я смотрю за Майклом, что мягко поглаживает бугор на штанах.
Оргазм накатывает волной, заставив меня вскрикнуть и выгнуться, едва не ударившись головой. Мой крик наверное слышал кучер, а возможно, пару соседских деревень.
Кол просто чмокает меня чуть ниже щеки и отпускает. Мы молчим. Даже не знаю, что можно сказать. Ни в одной статье ни в одном тренинге по коммуникации не учат, что говорить двум извращенцам братьям, что довели тебя до оргазма уже четвертый раз меньше чем за сутки.
Они свели меня с ума. Оба! Два извращенца!
Это невыносимо но так же хорошо. Кажется, они скоро могут стать моей зависимостью, моим наркотиком. Самым сладким, самым запретным и уж точно самым опасным.
Сглатываю, когда разум более менее приходит я торопливо поправляю платье, белье. Мужчины по-прежнему молчат.
— Мне кажется... нашим отношениям нужны какие-то правила, — шепчу я и мужчины одновременно поднимают на меня взгляд. Заинтересованный — это хорошо, но явно насмешливый — это плохо.
— Первое и последнее правило — мы будем иметь тебя так, как пожелаем, когда пожелаем. И это правило написано у тебя на роду. Для этого ты была рождена. Ты ублажаешь нас, мы ублажаем тебя. Что ты ещё хочешь узнать?
— Не знаю, — честно говорю я. — Может быть, что-то о том, что мы... не делаем это на глазах друг у друга, в карете или...
Меня прерывают смехом.
— Я сказала что-то смешное? — спрашиваю.
— А чего бы ты хотела? — Майкл наклоняется ко мне, с явным интересом. — М? На простынях, усыпанных лепестками роз?
Сжимаю губы.
— Я просто хочу, чтобы это всё было в рамках... Не знаю, рамках адекватности. Я не хочу чувствовать себя какой-то шлюхой! — вырывается у меня.
Парни становятся серьезными, переглядываются.
— Почему какой-то? — спрашивает Майкл. — Ты наша. Наша во всём. Наша жена, наша наречённая, истинная, и в том числе наша шлюха.
— Плохо что ей приходится это пояснять, придется многому учить, чтобы она это осознала, — говорит Кол брату.
Пока я злюсь оттого, что обо мне говорят в третьем лице мужчина оглядывается на меня.
— Тебе было плохо сейчас?
Сглатываю.
Тут уж врать не выйдет.
— Нет, конечно, мне было хорошо и вы это знаете но это не...
— Это всё, что важно, милая, — Кол усмехается. — Если тебе было хорошо, не желаешь ли отблагодарить меня. Своего повелителя и супруга?
Интересно, в каком он смысле?
В голове мелькает пошлая мысль и даже картинка, очень сексуальная, как можно стать на колени и подчиниться этим зверям, снова.
— В каком смысле отблагодарить? — произношу я.
Кол опять усмехается.
— Ну, ты ведь сама всё поняла. Даже представила. Мне понравилось. Повтори.
Вот чёрт.
Сукины.
Сволочи.
Они читают мысли!
— Вы читаете мои мысли! — взвизгиваю я. — Это… это даже не порядочно! Мало ли о чём я могу думать?!
— В этом-то и смысл, — спокойно говорит Кол. — Однажды и ты научишься слышать наши мысли, это нормально для той, что должна принадлежать нам.
— Одному из вас, — бурчу я.
— Да ладно, — его действительно забавляет моё сопротивление и возмущение. — Ты будешь нашей, это решено и решено ещё до твоего рождения, Елена Валевская. Так что... Привыкай. Мы слышим твои думы, ты будешь слышать и чувствовать наши. Думы, желания. Это нормально и правильно для тех, кто в браке. Приехали.
Он открывает дверь кареты и ловким движением спрыгивает. Протягивает мне руку, но я, упираясь о края проёма слезаю сама. Получается ужасно неловко, ведь карета не предназначена для человека моего роста и моей силы.
Из-за этого чуть не падаю на землю. Чуть, не взвизгиваю, скорее крякаю, платье пошло задирается, и я, под взглядом Кола поправляю его, путаясь в многослойных тканях. Майкл спрыгивает как кошка позади меня и спокойно обнимает за плечи.
Я тут же успокаиваюсь от его теплых рук и он, одним движением, поправляет на мне платье.
— Не нужно пытаться всё делать самой, когда у тебя два мужа, — шепчет он.
Я не отвечаю.
— Ведите, — говорю я, смотря на своих мужчин. Всего несколько десятков шагов и за аркой мы оказываемся на подобии деревенской ярмарки.
Полно прилавков до горизонта. Люди о чём-то щебечуться. Торговки громко смеются и между рядами проходят деловые покупатели с набитыми, тяжелыми плетёными корзинами.
— Можешь поговорить о чём угодно, с любым из этих людей, если хочешь, — тянет Кол. — Хотя я бы хотел домой. Распробовать тебя побольше, подольше. Здесь скучно. А дома весело. Особенно в постели.
— Хватит всё время про постель, — тихо говорю я.
— Мы ещё не разу не занимались просто любовью, просто в кровати. Так что, прости, но я буду говорить о постели. Другие места испробуем чуть позже.
— Развратники.
— Будто бы это было незаметно ранее, тем более, — он наклоняется к моему уху. — ты задолжала мне оргазм.