— Тогда забудьте о ней и, наконец, начинайте — уже ревел мой хозяин и при этом сделал пас рукой, я перестала слышать что-либо. Губы собравшихся двигались без слов. Некое заклинание глухоты надо полагать.
Уже через пятнадцать минут я не чувствовала ног от холода. Я пыталась хоть как-то согреться, переступая с одной ноги на другую, но было без толку. Сесть мне никто не позволял. Пару раз я порывалась присесть на стоявший у стены диванчик, но браслет тут же посылал по руке болезненные импульсы.
Этот Совет заседает более трех часов. Я уже не чувствовала Ноги уже дрожали от перенапряжения, а пальцев я вообще не чувствовала. ног. Они у меня всегда замерзали первыми, поэтому я даже летом ходила по дому в теплых носках. От стресса начал кружиться голова, а браслет делал с каждым разом больнее, стоило сделать хоть шаг.
Я больше не выдержу, мне надо согреться. Он специально меня мучает. Я не вынесу этого. Сознание стало меня покидать, и уже в полете я увидела, что все глаза снова обратились ко мне. Удара об пол я почему-то не ощутила.
Очнулась от того, что мне под нос сунули какую-то гадость. Я сразу же закашлялась и пришла в себя. Лежала я в кровати, но не в своей. Это была спальня демона, выдержанная в черном и сером. Замогильная атмосфера. Сам демон стоял у кровати, но смотрел не на меня, а приказывал что-то слугам. Ног я по-прежнему не чувствовала. Они быстро завернуты в толстое мокрое, но теплое покрывало. И через пару секунд я почувствовала пощипывание.
Слуги ушли, а взгляд моего владельца обратился ко мне. Я просто смотрела в горящие красные глаза и молчала. Неужели он накажет меня за срыв совещания? Демон сел в изножье кровати, аккуратно через полотенце начал растирать ноги. Наверно, глаза у меня были размером с блюдца. Он, действительно, резкими, но бережными движениями стал греть мне ногу, при этом не глядя на меня, спросил:
— Почему не сказала?
Боялась, но ему-то этого не скажешь. Я просто пожала плечами, не зная, что ответить, и продолжала его разглядывать. Он был красив по-своему: твердый подбородок, высокие скулы, нос с горбинкой, волосы были короткими, что казалось странным, потому что у всех остальных, виденных мной жителей этого мира, волосы были длинные, и глаза сейчас бордовые с небольшими искорками, тренированное мускулистое тело, которое мне уже демонстрировали. Наверно, все придворные дамы бросаются на него. А он ненормальный, меня украл зачем-то.
Одна нога согрелась и начала покалывать, тогда демон взял вторую.
— Впредь, сообщай о таких проблемах, — жестко бросил демон, помолчал и потом добавил, — Мне не хочется, чтоб моя игрушка так рано вышла из строя. Так и быть, могу выполнить какую-нибудь твою просьбу, чтобы замять это казус.
— Разрешите мне обращаться к вам по имени — ляпнула первое, что попало в голову. Демон недоуменно поднял взгляд на меня и спросил:
— Почему тебе это так важно? Ты могла попросить, чтоб я не спал с тобой, но тебя интересует имя?
— Я. . не хочу называть вас. . хозяином.
— Ясно — он отпустил вторую ногу, закутал в покрывало и встал, потом поднял меня на руки и отнес в мою комнату. Оказывается, наши покои были напротив друг друга.
— Спи, сегодня не до тебя, — демон опустил меня на кровать и замолчал, как будто решая что-то в голове, — Мое имя Арден. Но обращаться ко мне при посторонних я разрешаю только по титулу — Дангарт.
Уже стоя в дверях, он махнул рукой. Передо мной возникло зеркало, и сразу показало уже знакомую картину — мой дом.
Мама, папа, мальчишки. Они ужинают. Все на своих местах. И только мой стул пустует. Хотя нет, на нем устроился наш кот Марс. У мамы красные глаза, лицо осунулось, пролегли тени под глазами. Папа выглядел не лучше, казалось, что он за три дня постарел лет на десять, на висках выступила седина, а вокруг глаз и на лбу появились морщины. Братья были слишком малы, чтоб понять, что происходит, но они чувствовали гнетущее состояние родителей, поэтому неуклюже ковырялись в тарелках, а не баловались как обычно, кидая друг в друга едой.
Я смотрела, и смотрела, и смотрела… пока зеркало не исчезло. И опять плакала. Из-за всего. От своей боли, от их боли, от безысходности. И успокаивалась, что это ради них. Я не знаю, почему такая судьба выпала нашей семье. Но выпала. Моя свобода — цена их жизни и спокойствия, и оно будет, я всем сердцем на это надеюсь. Плохое со временем притупиться, и они будут жить. И я буду жить, постараюсь так жить.
На кровати лежал белый махровый халат, я переоделась, стараясь не вынимать ноги из теплого покрывала, по телу еще разносились слабые судороги. Ужин стоял на столе, но хотелось только спать, что я и сделала.
А утром меня встретили белый потолок и стены. Мне даже показалось, что меня в клинику для душевно больных положили. Надо будет что-нибудь придумать. Быстро вскочила и пошла в душ.
