Возможно, воинов извиняло, что такой отборной митры и в таких количествах они не пробовали. Однако опьянение напрямую сказывалось на боеспособности белокрылой армии. Эпоху назад, когда гремели последние большие битвы, ангелы еще не теряли привычки обращаться к Древу напрямую. Они умели обмениваться с ним, а также с неживой природой — с Ардвин, с другими реками, да даже со скалами… Однако потребность в энергии только росла. А Древо само по себе не являлось аккумулятором. Оно лишь распределяло силу. Принцепс надеялся, что во время последнего председательствования в сенате ему удалось убедить элиту, как это важно, — не забирать энергию, а отправлять ее обратно в свой (или чужой) мир.
Архонтов следовало немедленно остановить, потому что наступление грозило перейти в налет, который меньше всего отвечал интересам Чертогов. Количество территорий, заселенных бесами и низшими демонами, во много раз больше, чем тех, где жили высшие демоны. Если пройтись по ним частым гребнем, то бесы объединятся с высшими уже по своей инициативе и нападут в его отсутствие на Чертоги. О последствиях думать не хотелось.
Был еще один довод в пользу разворота. Не менее существенный, чем плохо контролируемая армия. Азазель чуял ловушку. Уж больно легко Астарот вышел из боя, а Вельзевул испарился, словно и не собирался вмешиваться. А ведь они имели возможность атаковать его вдвоем.
Мог ли темнейший Астарот настолько быстро развернуть барьер из негасимого огня — и, что важнее всего, как далеко от Ада он это сделал? Астарот не рвал с Бездной. Огромные приграничные территории его Изнанки, граничащие с Адом с одной стороны и с нейтральными землями с другой, сами по себе служили своего рода щитом. Сумел бы он соорудить огненный круг с внешней стороны?
Ответ принцепсу не нравился. При таком раскладе он вел свое полупьяное войско на верную гибель. Вельзевулу, Сатаниилу и прочим достаточно было лишь замаскировать огонь. Демоны это умели.
— Что ощущаешь? — спросил он, подлетев к Лорату.
Глава Серебряного дома не стал брать митру во время всеобщей раздачи. Он был слаб, однако же холоден и расчетлив, как полагалось потомку Древа. Они с Азазелем сейчас в одной лодке, хотя принцепс тщательно скрывала свою немочь.
— Опасность, — мрачно отозвался сенатор. — Огонь близко. Не понимаю, как они выдвинули его настолько вперед. И ничего не вижу.
Перворожденный окончательно прервал движение, затормозив и сенатора.
— Труби разворот. Пока мы грызли друг друга и поедали соседние расы, демоны крепли. В отличие от нас, они черпают силу в пламени. Им не нужны рабы, чтобы существовать. Вот почему огонь у Бездны тоже не тот, что был раньше. Пламя подминает все новые земли. Но если мы сумеем вовремя убраться, то контроль за нейтральными мирами, будет наш.
На челе Лората порезались морщины.
— Я не уверен, мой принцепс, что кто-то из нас в состоянии удержать… их. Моих собратьев ведет жажда.
— Труби. Древо поддержит твой глас. Оно заботится о неразумных детях, несмотря ни на что. Я же попробую раскрыть им глаза.
Лорат поднял трубу. Он вложил остатки энергии в звук такой высоты, что ближайшие к нему ряды воинов застыли в полете, ударившись об стену. Они разом оглохли и частично ослепли. Но со спины к ним приближались следующие, менее оглушенные… И в этот момент Азазель сбросил с себя человеческий вид и принял свой истинный облик.
Впереди его войска поднял столп голубого огня. Редко, да, пожалуй, никогда ранее, дети Древа не обращались в сакральную митру столь далеко от Источника. Однако Азазель, пятый сын, свидетель трех эпох, единственный из братьев, кто прожил так долго… обладатель незамутненной энергии, он мог позволить себе и это.
Сверкающий холод остудил жаждущих. Архонтов и архатов будто швырнуло на колени под сенью материнского Древа. Разъедающий разум голод съежился в объятиях ледяного покоя. Те же, кто был заражен темной кровью, принялись корчиться и гореть в настоящем огне. Лорат с сожалением отметил, что среди самых славных воинов нашлись и такие.
Бездна яростно взревела от близости извечного врага. Убийственная митра маячила рядом и заставляла пламя танцевать с перебоями. С него слетела тщательно наведенная маскировка. Пресветлые увидели преграду из негасимого огня всего в пяти минутах лету. Ни очнись Азазель столь своевременно, они бы перемахнули через очередной мир и угодили в ловушку.
Но тщетно огонь выл и трещал, призывая подойти ближе и испытать его силу. Ангелы один за другим покидали зону перехода, возвращаясь в Рассветные земли. Эйнджил и Лорат почтительно дожидались в стороне, пока принцепс вернет себе тело.
— Блестящая победа, первый сенатор, — неестественно громко вскричал глава Синих. — Мы забрали себе почти все. За демонами разве что одна пятая нейтрального пояса. Они узрели мощь истинной энергии.
— Они сильнее нас. Это позор для потомков Древа, — скривился Азазель. — Я постараюсь завершить перерождение в сжатые сроки. Пятой эпохи не будет. Но за отведенную мне четвертую… да коснется нас возрождение.