Возблагодарила богиню за то, что он столь явно использовал чары. Убедить меня, он прав, нужно времени побольше, но вот наслать дурман — пожалуйста. Во рту стало сладко и тошно. Голову туманило. Старалась представить, что эта тварь на самом деле далеко и мне снился. Что он в свое время говорил Арабелле? То же самое? Та внешностью не уступала мне ни чуть. Как он успокаивал ее перед тем, как вычерпать полностью?
Покачала головой. Мол, услышала. Спасибо, нет.
— Пресветлые — монстры. Но ты причина всех моих бед. Ты говорил, что я спасаю Мидиус.
Он прихватил за шею. Медленно водил большим и указательным пальцем снизу вверх и обратно. Закрытые глаза наполнялись слезами против воли, хотя вроде бы я почти отключилась.
— Человеческим мирам я бы тоже мог предложить гарантии. Вернее, тому, что от них осталось после сегодняшнего нападения Чертогов. Ты сама предала свой Мидиус. Отдалась тому, кто держит вас за скотов. Поверила в его сказки.
Рассмеялась бы, имей я чуть больше сил. Аз сказал, что недолго, но вытерпеть давящую близость демона невыносимо. Будь передо мной кто-то другой, я бы уже просила даровать мне смерть.
— Мою единственную подругу звали Арабелла. Ты убил ее, но имя едва ли запомнил.
— Вот как, — протянул он.
Демон перестал поддерживать меня за подбородок, и голова сама упала на грудь.
— Воля в сочетании с физической слабостью, а также минимальным магическим зарядом создают интересную комбинацию. Камень Предназначения в твоем присутствии по-прежнему уходит за грань. Ты и сейчас нужна Бездне. Но мне — еще больше.
Он легонько опрокинул меня набок. Я повалилась на шкатулки, которые без своих камней превратились в пустые и довольно мягкие оболочки. Будто я снова на Мидиусе и в раннем детстве упала в кучу собранной садовником прелой листвы. — Из-за вас, ублюдков, я не знала матери. — А, может, из-за них.
Платье буднично затрещало. Я, кстати, уже не помнила, что на мне надето. Должно быть, очередное традиционное парадное одеяние. Демон разорвал его до талии и припал лицом к груди. Как и в том жутком воспоминании, он целовал ложбинку между грудями. Напрасно я пыталась отодрать его от себя. Выходило разве что раненое трепетание. Однако сработало то, о чем я и думать забыла.
Сатаниила как будто оглушили. Я почувствовала удар, который прошиб его тело. Поминая моего мужа в разных вариациях, он отшвырнул меня от себя. И только после этого пояс на мне, застегнутый Азазелем еще до того, как мы стали близки, слегка нагрелся.
Оказавшись лицом вниз, какое-то время я пролежала в оглушении. Затем попробовала ползти. Владыка не позволил. Если его и задело, то не до такой степени, чтобы он перестал меня уничтожать.
«Это "скоро" не исполнится никогда», — подумала я, когда меня снова потянули на себя.
Насильник озвучил то же самое своими словами.
— Бедная моя Фелиция, ты могла бы расслабиться и получить удовольствие. Но муж у тебя зверь и консерватор. Кто же цепляет на супругу кованый пояс? Я еще раз вынужден извиняться. От сильных эмоций ты бы вытащила аметист наружу очень быстро, а сейчас придется прибегнуть к менее щадящему способу. Иссушить тебя. Мне это тоже приятно и сладко, а вот тебе вряд ли понравится. Поэтому лучше отдай камень сразу.
В ответ, вместо того чтобы проклясть его как следует, я лишь выдала пару всхлипов. Все кончено. Азазель сорвался в пропасть, архонты потерпели поражение. Да и очень сомнительно, что, потеряв своих главных защитников, я бы выжила в Рассветных землях. Даже с ребенком под сердцем…
— Давай все-таки простимся. Вдруг я не смогу себя проконтролировать. Твоя гибель уничтожит нашего дорогого старикана. Хотя мне бы не хотелось. Без тебя все не то…
Значит, муж все еще жив. Нет, как бы я ни относилась к пресветлым, я обязана сохранить то, что дорого Азазелю. Ради меня он не пожалел ничего. Последние слова Сатаниила я проигнорировала. Если коротко, то умирать не так и страшно…
Демон сложил сухую холодную ладонь на шею сзади. Для этого он откинул мои волосы в сторону, а часть — намотал на другую руку. И вот тут я в полной мере оценила, что такое боль. Сначала тело пронзила длинная судорога; потом пришла она во всей своей бесконечности.
Голос пропал окончательно, иначе я бы орала как оглашенная. Меня словно затягивало в малюсенькое отверстие с зазубренными краями. И я физически не могла туда поместиться. Все во мне сжималось и вопило, требуя немедленно прекратить пытку.
Тело одеревенело и даже не старалось закрыться; энергия же скручивалась в жгут и уходила вон. Я отчетливо видела свою девочку, малюсенькую яркую точку, и еще две соединительных нити — одна тянулась к аметисту, а другая обрывалась прямо в воздухе.
Она вела к Азазелю. Его до сих пор нет в этом мире, поняла я.
Эта линия лишь изредка трепыхалась. Та же, что шла к камню, билась и дергалась. Кристалл рвался мне помочь. Но этого нельзя допустить. Он тут же окажется во власти Ада.