Пленница ледяного герцога полностью

Сначала в поле зрения появлялся чемоданчик. Пузатый и внушающий доверие, он ставился на стул рядом со мной. Затем после непродолжительного покашливания возникал и сам доктор. Тот доставал свои инструменты, выгружал их на покрывало рядом со мной, убирал саквояж вниз и только потом присаживался.

Инструменты — это в основном трубки разной толщины и невероятных цветов. Фиолетовые, алые, зеленые, розовые, золотые — и все с блестками. Я, не просыпаясь, рассматривала их с большим удовольствием. А когда демон — а кто еще это мог быть? — наматывал их на мое запястье, то поднимала руку вверх, чтобы увидеть как они переливаются.

— Хм. Необычный случай. Ничего не болит? — доктор вел себя скованно, и это бросалось в глаза.

— Все в порядке, — коротко отвечала я.

Иногда, чтобы не повторяться, умудрялась выдавить из себя фразу подлиннее:

— Спасибо. Прекрасно себя чувствую.

Врач озабоченно качал головой, и я чуточку переживала, что доставляю ему лишние хлопоты. Впрочем, это не мешало мне спокойно продолжать спать.

Иногда к постели являлся Азазель. Стоял где-то у меня в ногах и не делал никаких поползновений. Вообще не шевелился. Как-то я даже пожаловалась ему:

— Я хранительница. У меня дома столько дел. Молодежь учить некому. Я куратор девочек от пяти и до десяти лет. Мне быстрее обратно надо и я не просыпаюсь.

— Так просыпайся. Ты полностью восстановилась. Лежишь здесь на чистом упрямстве.

Эти слова показались мне обидными. Какой же ядовитый гад. Я не смогла убежать, упала по его милости. Уже ведь второй раз. И свои эксперименты он не прекратит. Я отвернулась к стене и сделала вид, что пресветлого в комнате не было.

— Пожалейте меня, — заявил вдруг доктор в очередной приход. — Мне тяжело здесь находиться. Меня вытягивают из Бездны, а каждый визит отнимает и мою собственную жизнь. У меня дети. Два мальчика, и еще девочку ждем. Я же вижу, душа у вас чистая, без намека на ненависть.

— Очень сочувствую, только что от меня зависит? Я бы и сама рада. Но вы мне снитесь. Я даже глаз разлепить не могу, смотрю с закрытыми.

— Сконцентрируйтесь на том, что вас беспокоит. Перестаньте сопротивляться страху. Вы сильная и с чем угодно справитесь.

Если бы во сне умела смеяться, то сейчас заливалась бы в голос. Что может нервировать лазутчицу, попавшую в плен и запертую в одном доме с чудовищем? Я с детства привыкла все решать за себя, а теперь превратилась в тряпичную куклу, которую герцог — захочет возьмет, захочет положит… Я даже не представляю, что он со мной творил после того, как я потеряла сознание.

Но демонический доктор, лица которого я не различала, был прав. Я раз за разом возвращалась к моменту, когда ладонь Азазеля опустилась на мое плечо. А дальше начиналась паника. **************** Принцепс тогда не солгал. Я не почувствовала боли. Но пронизывающий холод достал меня везде, до самых пяток. И в момент, когда я поняла, что это и есть смерть, рядом с собой я увидела герцога. Нас поднимал вверх ледяной вихрь, а мы находились в самом его центре. Азазель обнимал меня уже двумя руками и распространял мягкое серебряное свечение. Оно дарило неожиданное тепло. Я не удержалась и потянулась к мужчине, чтобы укрыться перестать мерзнуть. Как будто не из-за него тут заледеленело все вокруг!

И мне действительно стало тепло и спокойно. По нашим сплетенным рукам пошли виться серебряные узоры. Такие же причудливые, как корни деревьев, а над головами сомкнулся купол призрачного цветка. Фиолетового, как глаза Азазеля.

Я должна была оттолкнуть его! Во всяком случае остаться неприступной, не дать ему согревать меня. Я, Фелиция Валентайн, дочь отважных рыцарей и самоотверженных хранительниц, раскрылась навстречу тому, кто неизвестно с каких пор тиранил мой мир… ****************

— Вот оно! — приободрился доктор. — Конечно, я не читаю мысли, как здешний хозяин, но вполне могу различить чувство вины. Оно в вас прямо вопиет. Я передам Азазелю, в чем проблема. Разбирайтесь с этим как-нибудь сами. Душевные раны вне моей компетенции. Хо-хо.