И самое сложное — позволить себе втянуться в это противостояние. Это сложно объяснить, но я не видела больше смысла. И даже если бы Сезар меня отпустил, ничего не обещая, я совершенно не представляла, что вернусь к прежней жизни. Все, что мне хотелось — бежать из этой золотой клетки, набитой пластиком. Я не нравилась себе такой — сидящей на кровати в одиночестве. Сейчас мне не хватало себя такой, какой я была еще утром с Сезаром. Безоружная, потому что незачем защищаться, и счастливая, как залюбленная кошка. Я впервые в жизни поняла, чего хочу на самом деле — свободы принимать решения и распоряжаться своей жизнью не в рамках папиного загона, а полноценно. По-взрослому.
Не знаю сколько просидела так, елозя пальцами по губам, погружаясь в отчаяние. Я не могла не испробовать на прочность клетку. Сама себя в нее загнала — сама и буду выбираться. В конце концов, мне тоже есть, чем испортить отцу репутацию. Достаточно выбраться на свободу и найти сговорчивого журналиста.
Около полуночи, когда в доме все стихло, я открыла окно и, как часто это делала в детстве, скользнула по балкону. Под окном моей спальни есть небольшой садик, в глубине которого можно отыскать тридцать и один способ перелезть через ограду. Уж сколько раз я так сбегала ночами, когда мне было пятнадцать, даже не вспомню. Легко спустившись по стволу японского ореха, я затихла в его молодой поросли и прислушалась.
Тихо было недолго. Через пару минут пришлось зарыться в заросли, так как из-за угла дома показался амбал в форме. А в следующую секунду меня кто-то схватил со спины, да так умело, что ни выдернуться, не зарядить обидчику не вышло, ни даже себе ненароком навредить. Я выдохлась и повисла вдоль чужого тела. Так меня и выволокли на дорожку. Над ухом раздались слова в клипсе:
— Объект найден?
— Так точно, — ответствовал мой захватчик.
Удивительно, как унижает то, что не можешь дать отпор обстоятельствам. Ну ничего, ребята, не расслабляйтесь — это был только один способ из тридцати одного…
— Ну и далеко убежала? — нарисовался отец на дорожке.
— Прикажи меня отпустить, — спокойно предложила я. — Не терплю, когда меня лапают официальные люди.
— Отпустите, — снизошел он. — Куда собралась?
Но я решила, что разговаривать нам больше не о чем, развернулась и зашагала в дом, стискивая кулаки. Значит, камеры есть. Значит, их надо найти и закрыть. И закрыться в комнате! И… Черт…
Я сползла по двери, едва та отгородила меня ото всех, и запрокинула голову. По щекам покатились злые слезы. Все. На этом — никаких больше переговоров. Я буду выдираться всеми силами и при любой возможности.
Бездумно ползая взглядом по комнате, я обратила внимание на настольную лампу-будильник. Ничего особенного на первый взгляд — модель навороченная, с доступами к спутникам, способная предоставлять самый точный прогноз погоды. Папе кто-то подарил. И на нем моргал оранжевый индикатор.
Слабо соображая, что делаю, я осторожно направилась к тумбочке и села рядом, кляня себя тихо за то, что не поискала камеры наблюдения раньше. Лампочка призывно моргала, а я вспоминала разговор с Сезаром — он же говорил, что может отправить сообщение даже на часы.
Стоило коснуться панели, на ней высветилось послание из другого мира. Буквы местами заменялись знаками, потому что будильник не настолько был адаптирован к тексту. Но Сезар научил его «говорить».
«Я тебя вижу».
Я моргнула и заозиралась, шмыгая носом. Сезар меня видит? Черт! А я тут кисну!
Лампочка снова загорелась:
«Тебя вижу только я сейчас. Для остальных запись зациклена».
Я покрутила головой, прикрывая дрожащие губы. Ох, не вовремя он меня видит! Захотелось совсем пасть духом, но я взяла себя в руки. Как мне ему ответить? Но Сезар будто читал мои мысли и так:
«Камера где-то под окном».
Интересно, а голос он слышит?
— А слышать ты меня можешь? — Я направилась к окну и, пошарив немного взглядом, нашла отверстие, будто от гвоздя. Мда, долго бы я ее искала.
«Нет, но я читаю по губам)))».
Я улыбнулась «в ответ», растирая влагу по щекам.
«Дана, не плачь, мы справимся».
Я вытянула губы трубочкой, уточняя, кто именно. Если они с Рэмом — это обнадеживает.
«Ты. Я».
— Как ты?
«Нормально. Очень скучаю».
— Ты не обернешься в медведя?
Последовала пауза, в которую я уже струхнула, что связь прервалась.
«Не понял», — пришел, к счастью, ответ, и до меня дошло, что по губам он читает не очень. Тогда я кинулась к столу, извлекла пачку бумаги, нашла полуживой маркер и принялась писать.
«Нет))) Как я без тебя?» — пришло вскоре на дисплей.
В носу снова защипало, и я принялась писать новое сообщение:
«Отец меня не желает слушать. Он перекрыл мне все пути на свободу».
«Все твои пути ведут ко мне, а не на свободу».
«На свободу к тебе», — усмехнулась я, довольная его поправкой.
«Прошу тебя — не нервничай. Все под контролем. Если не удастся даже что-то придумать с его угрозами, я все равно тебя вытащу».
«У меня есть идея рассказать о своей истории журналистам. Отцу не нужны скандалы. Думаю, он вам ничего не сделает».
Сезар молчал некоторое время, прежде чем ответить.
«Подумаем. Но это крайний вариант».
