Мы немного помолчали, прежде чем лампочка снова загорелась.
«Дана, пойди поешь».
Я вздернула бровь, усмехаясь.
«Откуда ты знаешь?»
«Я слежу за тобой) И больше не сбегай. Я вытащу тебя. А теперь слушай внимательно. Картинка каждый вечер должна быть одной и той же. Ты приходишь в комнату, надеваешь мои вещи и садишься на кровать. В девять я буду на связи. Каждый день».
«Сезар, каждый день — это так долго…»
«Потерпи, хорошо? Главное — не нервничай. Расслабься. Помнишь?»
«Помню».
«Наверстаем)».
Я посмотрела в камеру исподлобья, чувствуя, как невыносимо хочется начать наверстывать.
«Иди на кровать. До связи завтра, Дана».
Я послушно поплелась к кровати и залезла на нее с ногами, пытаясь в точности вспомнить позу, в которой он мог меня записать. От разговора не полегчало. Наоборот, чувство утраты необъяснимым образом обострилось. Вместе с ним в меня потихоньку въедалось понимание: Сезар серьезно планирует меня забрать. Да, он говорил, но эти его слова будто не приживались. А теперь все поменялось. Мужчина, который придумал, как до меня достучаться даже в такой ситуации, точно знает, чего хочет.
Я посидела на кровати еще немного, стянула с себя вещи Сезара и поплелась голяком в душ…
Я стянул наушники и протер пот со лба. Приходилось признать — со мной воюет непростой спец. У меня заняло десять часов, чтобы пробить систему защиты и добраться до закрытых частот, на которые настроены рации. И остаться при этом незамеченным.
— Мясо готово, — услышал тихое от входа.
Я расположился в гостиной. Теперь весь стол был заставлен мониторами и системами приема и передачи. Здесь пахло дымом… и Даной. Я разрывался между тем, чтобы отвлечься, и тем, чтобы помнить о ней каждую секунду. Больше всего боялся, что она предпримет что-то отчаянное, а когда услышал по динамику, что они ее перехватили где-то на территории, едва сдержался, чтобы не броситься туда лично и послать все к чертям. Это еще Рэм не знал, как меня штормит, хотя, думаю, он догадывался.
— Сигарету?
Точно догадывается.
— Давай, — зло рыкнул я, поднимаясь рывком.
Тело болело от напряжения, мышцы отзывались тупой болью. Я закурил и шагнул во двор. Костер переливался углями прямо под верандой, сложенный из валунов, обточенных морской водой. Я привез их как-то с побережья и просто раскидал вокруг, а Рэм нашел им применение.
— У меня есть хорошие новости и не очень.
Я уселся на последнюю ступень и поднял на него глаза, давая понять, что слушаю внимательно.
— Никто со мной не станет разрывать отношения, конечно же. Я позвонил одному из тех, кто работает с Файвеллом, объяснил суть конфликта, — сообщил он пришиблено.
— А не очень?
— У нас проблема другого характера. Единственные действительно прочные связи у Руперта Файвелла имеются с фармацевтической компанией, которая поставляет нам в клинику медикаменты…
Я медленно моргнул, сжимая зубы.
— …Ищу новых поставщиков, — закончил он.
Искать новых поставщиков медикаментов можно год. Они все на вес золота, потому что тех, качеству которых доверяешь, найти очень сложно. А проверять каждый блистер таблеток на скрытые ингредиенты можно, конечно, но это адский труд и потерянное время. Кто-то имеет просто хорошую защиту, и им даже наши угрозы не страшны. Хотя после сегодняшнего я был уверен, что доберусь и до Папы Римского, если Рэм попросит.
— Ну и… у меня есть Смиртон, — продолжал он. — Там достаточно связей.
Смиртон — последнее место, с которым стоит договариваться на предмет поставок лекарств. Они хоть и подчеркивали в каждом вдохе всю важность наших с ними отношений, но лаборатории у них одни из лучших. И мы никогда не чувствовали себя в безопасности. Наши ученые считают, что причина в сбое с оборотами вполне может быть искусственной…
Я принял от Рэма тарелку с мясом, но голода не чувствовал совсем.
— Что Дана говорит?
— Она хочет дать интервью против отца.
С одной стороны, вытащить Дану и спустить ее против отца — неплохой тактический ход. Мы и сами могли в любую минуту поднять шум вокруг этой истории с незаконным вторжением. Файвелл вроде не похож на идиота, но в данный момент вел себя именно так. Либо надеялся, что его угроз достаточно, чтобы молчали? Да, информационную волну можно развернуть длительную — он спасал дочь, которую ему не выдавали нелюди, а мы, в свою очередь, можем угрожать конфликтами Дефоресту, и те по-любому ополчатся на нефтяного магната… Поэтому интервью Даны поставило бы жирную точку в этом деле.
И все это было бы возможно, если забыть, что мы — люди во второй ипостаси. Но я уже раз забыл. Урок был очень болезненным. Я не хочу помогать ей сжигать мосты, потому что больно будет прежде всего ей. И, соответственно, мне.
Рэм молчал, а я взялся за еду, не чувствуя вкуса. Нет, если это станет единственным выходом — я ее вырву у отца. Хотелось надеяться, что до этого не дойдет. Только прошел всего лишь день, а нервы уже дрожали от напряжения…
— Дана, вставай.
Голос мачехи рано утром я не помнила с тринадцати лет. Нахмурившись на ее силуэт на фоне окна, я закрыла глаза:
— Выйди, пожалуйста, из моей комнаты.
