Кроме того, поверх всё равно нацепили ещё пять колец на обе руки.
Придержали в четыре руки, пока запихивала ножки в туфли на небольшом каблуке, и только после этого взялись за укладку сухих волос.
Причёска по итогу вышла сдержанной, убранные от висков косы на затылке соединялись в хвост, падающий на спину плавными золотыми кудрями.
Сверху, традиционно, легла корона.
– Вы красавица, – ознаменовали конец своей работы девочки и слаженно отступили.
– Спасибо! – выдохнула искренне, благодаря не столько за комплимент, сколько за всё проделанное.
– Экипаж ожидает внизу, – да, передвигаться по городу я должна была по правилам, исключительно в карете и со стражей.
Заклинание полетело в корзинки, я сама побежала в коридор. Полагалось передвигаться величественно и грациозно, транслируя на окружающих своё великолепие, как учили преподаватели этикета и норм поведения, и пару раз я действительно попыталась следовать и этому правилу, но в итоге все в замке привыкли, что их королева в этом плане была несколько… э-эм, невоспитанной, и уже никто не удивлялся даже, когда я мимо пробегала.
На улице уже действительно ждали. Запряжённая карета с откидным верхом и два десятка вооружённых всадников.
– Силы в сегодняшнем дне, господа. Сияния вашему дню, дамы, – поздоровалась я сразу со всеми, а то с утра никого не видела.
– Доброе утро, ваше величество, – отвечал хор голосов.
Приятно. Я как-то несколько раз по забывчивости произносила привычные для меня приветствия, так все запомнили и теперь со мной здоровались только так. Во всяком случае, пока Агвида рядом не было. Его все, не смотря на разительные изменения с королём, продолжали опасаться и лишний раз предпочитали на конфликт не провоцировать.
Корзинки у меня, не смотря на то, что те по воздуху летели и я совсем капельку магии для их перемещения задействовала, отобрали. Амер, серьёзный мужчина сорока лет с коротко стриженными тёмными волосами и прямым взглядом, посмотрел неодобрительно, ничего не сказал и сам понёс корзинки в карету.
Сам же поставил обе на сидение, после развернулся, подал руку и помог забраться внутрь мне. Дверца была закрыта, королева усажена, знак оставить крышу собранной подан, причём не мной, и мы, наконец, тронулись с места всей величественной процессией.
Путь по городу проходил по привычному сценарию.
Я сдержанно улыбалась направо и налево и величественно махала ручкой детишкам. Не знаю, кто это придумал, Агвид или королевский совет, но додумался же кто-то, и мне о моей «обязанности» сообщили в ультимативной форме.
Горожане улыбались и махали в ответ, не подозревая, что их от королевы отделяет невидимый внешне защитный купол, который на карете вместо крыши присутствовал.
Один раз под колёса бросился парень… не знаю, какую цель он преследовал, но лично я не успела даже испугаться, а инициативного юношу уже окутало призрачное голубоватое свечение и унесло порталом. Разбираться в его целях и намерениях будет городская стража.
Больше приключений не было, и вскоре королевский экипаж величественно остановился перед входом в столичную Школу магии.
– Сияния дню вашего величества! – встречал нас директор школы, маг в летах Мнеаш Гирвингстон, седовласый, седобородый полноватый мужчина в тёмно-синей мантии.
И как-то сразу всё завертелось и пришло в движение. Руководство школы, дети, слова, гул голосов. Помещение за помещением, рассказы, доклады, которых я не требовала, но слушала с вежливой улыбкой и повышенным вниманием.
Когда спрашивали мнение или просили совет – отвечала. Когда чувствовала, что вопрос серьёзный, мягко отправляла с прошением в городской совет, дав дозволение указать, кто именно к ним послал.
Время бежало, и я и не заметила, в какой момент все мы собрались в актовом зале: младшие классы магически одарённых детей, преподаватели и школьный совет, моя стража и художник Девар Уиллард в центре внимания.
Мужчиной он был интересным. Лет тридцати на вид, интеллигентный, вежливый даже с детьми, весело улыбающийся и то и дело отвешивающий какие-то шутки.
Длинные чёрные волосы сегодня мужчина убрал в две толстые косы, нижний край изогнутых бровей подвёл тонкой синей линией, узор такой же оставил на внешних уголках льдисто-голубых глаз. На высоком худощавом теле болталась ярко-фиолетовая рубашка явно не по размеру, края её были заправлены в очень узкие чёрные штаны, а на ногах красовались остроносые блестящие тёмные туфли.
В целом Девар выглядел именно как художник, и на него мы смотрели кто с улыбками, кто с уважением. Последние явно были знакомы с работами мужчины и благодарили его за визит в школу.
– Я приветствую вас, мои юные друзья, – вещал он, раскинув руки и глядя на детей, ведь всё это исключительно ради них и затевалось, – и от души поздравляю, ведь сегодня у каждого из вас есть уникальная возможность стать частью чего-то удивительного, таинственного и, – пауза, во время которой мы все невольно затаили дыхание, – опасного!
