- Вы сами выделили мне это платье, лорд Иррьят.
Он тогда прервал трапезу, резко встав из-за стола, да покинул зал, чтобы вернуться парой минут спустя, держа в руках вязаное великолепие. Он самолично накинул ей на плечи тончайшее кружево, присаживаясь обратно.
- Эта ткань заговорена, пусть и смотрится легкой, но она поможет сохранить тепло.
Элгиссиора провела ладонью по чудесной работе мастерицы.
- Она прекрасна, эта шаль. Благодарю Вас за столь щедрый подарок.
- Ты должна была сообщить мне ранее, что испытываешь дискомфорт.
На тот выпад киосса лишь вздернула бровь, да решила промолчать. Дискомфорт? А как еще она должна себя ощущать, находясь взаперти?
Однако внимание мужчины сейчас согревало ее, стояющую на смотровой площадке, выход куда также потребовалось выпросить у сурового лорда.
- Мне нужен воздух, лорд Максуэл. Я чувствую себя запертой в четырех стенах. И если Вы мне не позволяете выйти даже во двор замка, позвольте подниматься на башню.
И он разрешил!
Удивительная черта этого нелюдя. Будучи сперва таким строгим, он с каждой неделей старался угодить ей. Пусть в мелочах, типа той же шали и прогулок по замку, но это не шло ни в какое сравнение с ее первыми днями пребывания в Райтаре! В холоде темного подвала без крошки пищи.
Постепенно девушке начинало казаться, что те дни ей лишь приснились. Ведь не мог он так резко поменять свое поведение! Да и грело воспоминание о дне, следующим за расправой над гуриями и их страстном лечении в кабинете.
Максуэл пришел к ней в комнату, держа в ладонях маленькую баночку. Он молчаливо поставил ее на полочку над камином, положив рядом несколько хлопковых платков.
- Здесь мазь. Для раны на твоей щеке. Мажь трижды в день, завтра от нее не должно остаться следа.
Тогда это были первые и единственные слова мужчины на день. Он избегал ее общества, видимо, помятуя о том, что случилось накануне. А она… ждала, когда вновь сможет увидеть его и заговорить. Ведь даже банального «спасибо» сказать не успела, так споро блондин покинул ее маленькие апартаменты.
Он заботился о ней, как ни странно.
Она заметила, что каждый день ее камин чистили, пока демоница отсутствовала, добавляли новых дров, а также меняли воду в лохани для купания, чтобы принцесса не отказывала себе в удовольствии каждый вечер проводить омовения. Стражи, что безмолвной тенью сперва следовали за каждым ее шагом, постепенно исчезали, оставаясь сторожить свои посты, и ее прогулки становились все больше похожи именно на променад, нежели конвой.
Максуэл делал все, чтобы она действительно начала ощущать себя в его доме комфортно.
Это пугало.
И не отпускало опасение, что воцарившаяся идиллия может в любой момент лопнуть, как мыльный пузырь. А планируемым побегом она лишь подтолкнет де Нергивена ко гневу.
Все же, несмотря на более-менее мягкие условия существования в стану врага, Гиса не могла связаться с родными или же узнать, смог ли Реймонд благополучно добраться до Острот. Как не ведала о том, пытался ли Лифанор снова вызволить ее из плена. Иррьят жестко обрубил все каналы связи, оставив ее в неведении. Ни один вояка не смел рта открыть, пока в зоне слышимости оказывалась принцесса.
Умный ход с его стороны. Но как же он выводил из себя!
И, пусть Гиса не хотела сознаваться в этом даже себе, она скучала по тому Максу, который мог сорваться, припечатав ее к месту. Нет, колкости ему хватало, причем с лихвой, в беседе он не оставлял от юной девушки и мокрого места, мастерски ставя в тупик, но вот физического взаимодействия не происходило. Словно он поставил перед собой незримый барьер, не позволяющий набрасываться на нее, словно зверь.
Это тоже бесило.
Ведь он не такой! Не может райтарец вести себя так… правильно! В Иррьяте чувствовалась страсть, накал, мощь, которая просто обязана была находить свой выход. Но он держал себя в руках. Ради нее?..
Элгиссиора долго думала об этом, и приходила к неутешительным выводам: этот мужчина волновал ее кровь. Своей дикостью, силой и характером. И если бы вновь попытался поцеловать… она бы не оттолкнула. Разумеется, сперва.
Опасные и глупые мысли невинной девчонки, познавшей похоть взрослого оборотня.
Ей девятнадцать, а те поцелуи, что силой украл у нее де Нергивен, были первыми в жизни.
И ей понравилось!
До помутнения рассудка, мурашек, пробегающих в агонии по телу, до дрожи в коленях и стонов, готовых сорваться с губ. Ей нравилось, как он целует ее!
И ему не могло не нравиться. Ведь не стал бы он делать столь интимные вещи против своего же желания?
Поэтому, стоило лишь Гисе увидеть, куда направляются слуги, что должны были кормить Элона, план побега образовался сам собой. Она придет к Максуэлу. И соблазнит его.
Глава двадцать девятая
Максуэл переспросил, потому как не мог поверить в то, что ему не послышалось.
- Прости, что ты сказала?
- Я хочу отправиться с Вами на горячее озеро, чтобы искупаться.
Нет, не послышалось. Она повторила эти слова.
Демоница предлагает ему пройти до места, где им обоим нужно будет раздеться, а после погрузиться в источающую пар воду? Они будут там наедине. В чем мать родила.
