Моё сердце зашлось, и дыхание окончательно сбилось. Казалось, душа была не в силах вынести столько напастей сразу, да только едва я кивнула, как к моим губам прильнул сам Великий князь. И я едва не перестала дышать, когда он пленил меня поцелуем, а руки мои повисли вдоль тела, как плети, да и на ногах устоять удалось лишь каким-то чудом.
Взяв своё, Святослав отпрянул, словно не целовал меня вовсе, а просто выпил все мои силы. Пошатнувшись, я чуть не упала, только он вмиг подхватил меня и вернул на кровать.
— Вы ещё так слабы, — с горечью признал мужчина, выправляя мои волосы из-под халата и пропуская их между пальцами. — Отложим до вечера попытку восстановить вашу память.
15
15
Мне было так волнительно сидеть столь близко к самому Великому князю, что не хотелось лишний раз шевелиться, да только ноги быстро озябли на каменном полу. Решившись, я осторожно приподняла их, думая, что мужчина и не заметит, однако моё едва заметное движение всё же не укрылось от его внимания.
— Вы босы, —сказал он и метнулся за другой край кровати, чтобы затем выставить передо мной необычную обувь, нелепый вид которой заставил меня улыбнуться. — Вы и валеши не помните?
Заметив моё недоумение, Святослав нахмурился и помог мне сунуть в них ноги, согревая перед этим похолодевшие ступни руками.
Я отрицательно покачала головой, перестав улыбаться. Хорошо, что хотя бы теперь в этой странной обувке было тепло, но правда и колко.
Оставив меня на краю кровати, князь отошёл, чтобы наконец одеться.
— Ваши ленты, княжна Милолика, —проговорил тот и передал их мне, указывая рукой на лавку, перед которой стояло большое зеркало.
— Спасибо, — смущённо поблагодарила я, поднимаясь и проходя туда, чтобы заплести косу.
— Новый наряд, что был вам так к лицу, сберечь не получилось. Плащ унесла вода Большой реки, а ледяную ткань платья пришлось разорвать, — посетовал хозяин замка, вставая за моей спиной с гребнем в руке.
— Я даже не помню, каков он был…— едва прошептала в ответ, содрогаясь от его неожиданных прикосновений к голове.
Святослав сам взялся расчёсывать меня. Разделив волосы на пряди, он забрал красную ленту, чтобы вплести её первой.
— Вы считали, что платье цвета неба, а плащ сравним с грозовыми тучами. Мне же казалось, что весь ваш наряд можно было сравнить с водами океана. Княжна Милолика, выходит, что вы и нашей прогулки к роднику не помните? — спросил мужчина, глядя мне в глаза через зеркало. — И хитрую синицу?
Я вновь попыталась хоть что-нибудь припомнить, да только совершенно ничего не вышло. Кроме тяжёлой дороги, холода, пробирающего до костей, и волнительного знакомства с женихами, никаких воспоминаний у меня и не наблюдалось. «Словно их стёрли, пока я была не в себе», — мелькнула у меня мысль, полная грусти.
— К сожалению, мне нечем вас порадовать. Я ничего не помню… Совсем.
— Не волнуйтесь об этом. Ваша память вернётся, я уверен, а до родника и по-новому сходить недолго, — произнёс князь, вытягивая из моей руки вторую тёмно-синюю ленту.
Когда он закончил плести косу, то перекинул её мне на плечо, чтобы я смогла полюбоваться причудливым плетением, что напоминало колосок.
— Спасибо. Очень красиво, — поблагодарила его, решительно поднимаясь с места.
Улыбнувшись, Святослав повернулся к выходу и поманил меня за собой.
— А сейчас вас ждёт ещё одно знакомство с моим другом и его семьёй. Леди Астерия и лорд Дарий, а также их дети, прибывшие на свадьбу Мстислава и Юнии, по-прежнему гостят у нас.
Мы вышли в холодный и мрачный коридор, где оказалось, что князю не требовался свет, чтобы находить дорогу.
— Держитесь моей руки, княжна Милолика. И впредь не вздумайте отходить от меня дальше моего взора, — категорично заявил мужчина, сразу же подставляя мне руку.
— Хорошо, ваше величество, — произнесла я с большим трудом из-за того, что горло разболелось ещё пуще, уже не позволяя даже шептать без боли.
Мы довольно долго шли по тёмному коридору, в котором завывал холодный ветер, пока не вышли в большой трапезный зал. В последнем уже был накрыт богатый стол, да только за ним ещё никого не наблюдалось.
Отчего-то вид просторного зала навеял на меня призрачную тень воспоминания, связанного с музыкой. Точнее, с той мелодией, которую играла когда-то моя матушка.
— Я помню этот зал. Очень смутно, но всё же, — поспешила я порадовать спутника, решив, что для него это могло оказаться важным.
Великий князь же оказался весьма резок в собственных действиях. Развернув к себе за плечи, тот враз пронзил меня чёрным взглядом, напоминавшим беззвёздную ночь.
— Что вы помните?! — спросил, нет, скорее потребовал он, пугая меня грубостью, что исходила от каждого его жеста.
— Я не знаю… Могу, конечно же, неверно истолковать свои чувства, но только мне кажется, что я помню, как здесь звучала музыка. Скрипка, — призналась ему, тяжело вздыхая.
Святослав ослабил хватку, но не отпустил меня от себя.
— Да, не так давно вы чудно играли мне на этом инструменте, — с тоской во взгляде проговорил он. — Надеюсь, вы не забыли своего навыка и уже скоро вновь меня порадуете.
