Зор находился в огромном мрачном кабинете ректора академии, составлял приказы для своего секретаря, не менее мрачного и унылого господина, а также просматривал все отчетные листы с достижениями студентов. Они нужны были ему, чтобы в дальнейшем провести отбор самых одаренных учеников, которые смогут принять участие в будущих состязаниях. Проигрыш виерской академии магии в этом году стал для ректора настоящим ударом. Вспомнив об играх, Зор невольно перепутал бумаги и поставил подпись на том листе, на котором собирался написать отказ.
Плебеи только и говорили, что одержали победу, утерли нос аристократам и безумно радовались своей удаче. Ректор постучал пальцами по столу. Пускай! Он не допустит повторения позорного провала. Слишком беспечен он был на этих играх, не подумал присмотреться внимательней к своему главному сопернику.
Кто мог полагать, что Сенсарро окажется таким превосходным руководителем и за короткий срок возьмет управление отсталой и развалившейся академией под жесткий контроль. Ректор аристократов был достаточно умен, чтобы не задаваться вопросом: Как плебеи смогли победить? Зор четко проанализировал собственные промахи, сложившуюся на тот момент ситуацию и общую политику в королевстве.
С одной стороны, король покровительствовал исключительно аристократии, с другой, проклятое виерское движение набирало обороты, народ волновался, а потому нужно было утихомирить людей, бросить им этакую сахарную косточку. А что может быть лучше, чем продемонстрировать, что они способны выйти на один уровень с лучшими представителями королевства? Ничего, в этот раз он всё организует иначе и непременно добьется победы.
Зор склонился над столом, отыскивая глазами схему прошедших игр и собираясь приступить к разработке нового плана, когда его кольнуло непривычное чувство. Он только взял в руки чертежную палочку и вдруг выронил и резко согнулся, борясь с острой болью в сердце. На ректора внезапно накатила такая тоска, какой он не испытывал добрую сотню лет. Ему стало по-настоящему тягостно, как бывает, если твои самые радужные, самые светлые надежды вдруг рушатся в одночасье (Зор полагал, что это чувство он давно успел позабыть). Ректор сжал руками столешницу, стараясь отдышаться.
Не его эмоции! Снова эта девчонка!
Маленькая пленница ходила взад-вперед по своей комнате и вспоминала родных. Ей было очень тоскливо, очень грустно. Отчего брат не приходит, почему не вызволит ее из дома этого человека? Сколько времени прошло? Уж точно больше двух месяцев, а проклятый тюремщик день за днем обретает над ней всё большую власть.
Теперь при виде аристократа она не испытывала прежнего ужаса и отвращения. Даже привычным стало казаться его присутствие. То, что он приходил, усаживался в кресло, а иногда заводил разговор. Ведь кроме этого человека ей больше не с кем было общаться. Слуга, который приносил еду, не вызывал у девушки симпатии. Ей не нравился его взгляд и странные ухмылки.
Весь день пошел наперекосяк из-за непрошенных эмоций плебейки! Зор злился на то, что он не мог подавить эти чувства, поскольку они не принадлежали ему. Девчонка тосковала, и он, абсолютно равнодушный ко всему, что не касалось его интересов, вдруг пожелал увидеть ее родных и убедиться, что они в порядке.
Это больше напоминало сумасшествие. Анделино еще не научился абстрагироваться от чужих эмоций и пока не мог придумать, как этого добиться. Сейчас, по окончании рабочего дня в академии, он ехал в свой особняк, а по приезде собирался в первую очередь направиться в подвал. Он не желал встречаться с пленницей. Возможно, эти встречи каким-то образом укрепляли установившуюся связь. Сперва следовало придумать, как избавиться от ее ощущений.
Едва Анделино переступил порог дома, как его сковало новое чувство — чувство омерзения, отвращения и беспомощности. Он кожей ощущал чьи-то противные прикосновения и объятия.
Вырвав из рук слуги только что отданную ему трость, ректор выругался громко и отборно, чем привел помощника в полнейшее недоумение, а затем поразил того еще больше, когда стремительно, не снимая верхнего плаща, направился к ведущим наверх ступенькам.
Бэла словно предвидела, что неприятный прислужник попробует воспользоваться ее беспомощностью. Нет, он не планировал дойти до конца в своих приставаниях, но уж слишком привлекательной выглядела вышедшая из ванны целительница, завернутая в одно полотенце, прикрытая плащом блестящих вымытых волос.
Девушка замерла на пороге, растерявшись при виде постороннего человека в комнате. Слуга лишь принес ей ужин, и, видимо, как обычно стучал в дверь, а она не слышала, поскольку впервые за долгое время позволила себе с наслаждением окунуться в теплую, ароматную воду.
Длина цепи позволяла проходить в небольшую ванную, примыкавшую к спальне, а после того, как Бэла убедилась в тщетности попыток приобрести самую отталкивающую внешность (ведь Зор всё равно прикоснулся к ней), целительница позволила себе маленькую слабость — вымыться.
