Так целительница стала свидетельницей не только потрясающего воображение представления академий, но и последующих состязаний, она постепенно все больше и больше проникалась атмосферой игр и полностью погрузилась в созерцание. Так же как и зрители, Бэла в ужасе выдохнула, когда тяжелая плита провалилась в яму с участницей из Академии аристократов, а потом с трудом перевела дух, когда выяснилось, что девушка жива и здорова.
Бэла не могла бы сказать, что за кого-то болеет больше. Она переживала за всех, а в конце и вовсе затаила дыхание, когда вместо подготовленной Линды, отказавшейся вдруг выступать, в ледяном лабиринте исчезла Виолетта. Зная от Эди о сложных отношениях с аристократкой и о ее истории появления в Академии виеров, Бэла не ожидала от рыжеволосой гордячки подобного поступка. В общем, никто не ожидал.
Точно так же зрители и участники не могли предвидеть того, что произошло в самом конце: Амиральд Сенсарро, стоявший вместе со следившей за ходом состязаний старостой на высокой платформе, вдруг опустился на одно колено и положил ладони на каменное основание, а кристалл отобразил дрожь, охватившую окружающее пространство. Высокие стены лабиринта вдруг раскололись и осыпались кусками льда.
Прижав руку ко рту, Бэла смотрела, как Амир соскочил на землю и бросился к лежащей на земле бесчувственной девушке. Казалось, Виолетта обратилась в такой же кусок льда, как и окружавшие ее полупрозрачные глыбы.
Аристократку унесли в палатку целителей, а чуть позже двух ректоров вновь вызвали на поле. И снова Бэла не могла отвести взгляда от фигуры высокомерного мага, державшегося с холодным достоинством. Впрочем, оба соперника выглядели совершенно невозмутимыми. Только в конце это показное равнодушие дало трещину, когда вместо того, чтобы поднести приз главе одержавшей победу академии, Амиральд оспорил право аристократов на победу. Бэла заметила, как на миг исказилось лицо Зора, а потом Анделино вырвал из рук Сенсарро золотую статуэтку, но не смог удержать в ладони. Птица внезапно ожила и выпорхнула, а голос ведущего объявил, что результаты игр будут пересмотрены.
Кристалл погас, скрыв от Бэлы две замершие напротив друг друга фигуры, и девушке очень захотелось вновь активировать его и взглянуть еще разок, но тут в комнату вернулась Диана.
– Посмотрела? – Она протянула руку за ставшей вновь прозрачной пластиной, и Бэла со вздохом вернула ее наставнице.
– Как Виолетта? Вы не привезли ее в лазарет?
– Нет, она уже в порядке. Отдохнет в комнате вместе со своими подругами, они позаботятся о ней.
– Значит, результаты игр еще не известны?
– Фактически мы проиграли, поскольку ректор виерской академии нарушил правила, вмешавшись в ход состязаний. Амир расколол магический куб и прервал испытание, не дождавшись его окончания. Однако комиссия приняла его заявление, поскольку до сих пор остается неясным внезапный отказ последней участницы пойти в лабиринт. Есть подозрение, что ее и замену чем-то опоили.
В сердце девушки больно кольнуло: Зор – мастер опаивать…
– …в академии соберутся меценаты и учебный совет, они вынесут окончательное решение, – продолжила между тем Диана.
Слова наставницы прервал слабый стон, донесшийся из-за приоткрытой двери, и Бэла с Дианой одновременно бросились в соседнюю палату. Бэла первой подбежала к Истору и положила ладонь на его лоб, наблюдая, как парень медленно открывает глаза и его мутный взор постепенно проясняется, а восхищенный взгляд замирает на лице целительницы.
– Я уже на небесах? – хриплым шепотом спросил Истор, а замершая рядом Диана рассмеялась от радости.
– Кто войдет в комиссию? – Зор стоял напротив окна, сложив руки на груди, а за спиной мялся растерянный помощник.
– Самые известные маги, члены учебного комитета.
– Все?
– Насколько я узнал, все. Еще к виерам собираются меценаты. Выступление команды произвело на них впечатление.
Зор промолчал, а помощник неловко переступил с ноги на ногу, и вдоль его позвоночника почему-то поползли холодные мурашки.
– Что случилось с участниками виерской академии на последнем состязании, особенно с Виолеттой?
Вопрос, вызывавший опасения у ассистента ректора, особенно после возвращения Анделино с межакадемических игр в самом скверном расположении духа, не заставил себя ждать.
– Господин ректор, я все сделал, как вы велели: подходящий человек в комиссии, чуть более выгодное испытание для Академии аристократии – все согласно инструкциям. Испытание с Призрачным скакуном как раз и оказалось таким…
Холодный взгляд серых глаз, казавшихся стальными в сумерках, царивших в кабинете, усилил нездоровый озноб помощника, и тот совсем тихо пояснил:
– Ну… аристократы, понимаете ли, к седлу привычны…
– Я задал конкретный вопрос. – Голос стал холоднее источающих стужу глаз и заставил ассистента немного попятиться к двери.
– Я совсем немного отступил от указаний, ну… чтобы уж наверняка…
– Я предупреждал о нарушении правил, – отчеканил ректор.
