Слово лилось за словом, Бэла чувствовала себя все уверенней, умело боролась с волнением. Даже ее недруг и непосредственный заместитель Листер не пытался встрять в монолог с каким-нибудь каверзным вопросом. На короля целительница по-прежнему опасалась смотреть, боялась, что растеряет весь свой запал. Речь текла легко и плавно, без запинки, а названия всплывали в памяти, стоило только подумать о конкретном ингредиенте.
Выступление целительницы должно было окончиться непосредственно перед небольшим двадцатиминутным перерывом. После чего гостям (а некоторые из них приехали в столицу из отдаленных городов) планировали подать напитки и легкую закуску. Бэла собиралась выслушать вопросы и успеть ответить на них. Вот она произнесла заключительную речь, оторвала указку от экрана и повернулась лицом к зрителям, ожидая их реакции, и снова начала волноваться.
Конечно же вопросы не заставили себя ждать и посыпались словно из решета: а насколько долго длится действие эликсира, а действительно ли его эффективность столь высока, а что показали испытания, и даже а сможет ли ребенок это выпить. Бэла говорила быстро, четко обосновывала свои ответы, наконец поток вопросов иссяк. Только целительница собралась перевести дух, как со своего места поднялся ее заместитель, и под ложечкой неприятно засосало.
Интуиция Бэлу не подвела, однако вместо ожидаемых вопросов относительно сложностей хранения и метода приготовления эликсира, на которые она уже приготовила ответ, последовало совершенно неожиданное:
– Известно ли вам, уважаемая госпожа Хингис, что один из ингредиентов вашей формулы, состоящий, если я не ошибаюсь, из двух компонентов, при количественном превышении одного из них может обратить весь эликсир в ядовитое средство?
Во рту внезапно пересохло, а сердце Бэлы подскочило к самому горлу.
– Есть ли способы решения этой задачи или, возможно, вы вывели альтернативную формулу?
Гаденькую ухмылку, мелькнувшую на губах Листера, заметила только целительница, все остальные, включая короля (на которого она все же бросила взгляд), внимательно выслушали его слова и замерли в ожидании ответа. По залу прошелестели недовольные шепотки, и только от Бэлы зависело, в поддерживающие или осуждающие отклики они обратятся.
– Суть формулы такова, – медленно начала целительница, – что при составлении эликсира необходимо точно следовать указанному количеству долей…
– Но если случайно превысить норму? Буквально на одну каплю? Одно дело, если вся работа пройдет впустую и будут загублены очень ценные ингредиенты, но совершенно другое, если препарат станет ядовитым. Не верю, что такой талантливый ученый, как вы, не задумался об этом моменте и не нашел решение, ведь вы готовили эликсир для детей.
Брови заместителя издевательски изогнулись, и Бэла едва заметно вздрогнула, когда раздался громкий сигнал, оповещающий о начале перерыва.
Зал загалдел, а целительница отступила за портьеры и поспешила в одну из маленьких комнат, каждая из которых была отведена для участников по ту сторону отделявшего помост щита. Заперев дверь, она упала на стул перед втиснутым в каморку письменным столом и принялась судорожно перебирать бумаги.
Как, как он получил подобные данные? Листер не настолько умен, чтобы с ходу разложить на составляющие да еще определить, что в неких пропорциях одна из них придаст эликсиру ядовитые свойства. Значит, он каким-то образом добрался до ее формулы гораздо раньше и имел время досконально изучить, разобрать, рассмотреть, даже провести эксперимент. Кто мог дать ему эту информацию? Ведь ни один из участников сегодняшнего заседания не имел представления о проекте другого, все держалось в тайне, а он умышленно пошел на нарушение, и все ради того, чтобы сделать ей подлость и попутно продемонстрировать, какой он великий ученый.
Сейчас Бэле было ужасно обидно, а еще чуточку страшно. Любое лекарство, с одной стороны, является ядом, это известно почти каждому, все дело в пропорциях. Однако Листер повернул все таким образом, чтобы представить ее проект как огромную ошибку, намеренно сделал акцент на детях, чем вызвал целую волну беспокойства в рядах зрителей. По сути, намекнул, что Бэла подсовывает детям опасный яд, и нарочно заговорил об изменении формулы, ведь мог уже разобраться в том, что поменять в ней что-то невозможно. И как теперь быть, что ей делать? И кто нарочно подставил ее под удар? Неужели Эльсина?
Единственная помощница Бэлы, которой та доверяла, одна она могла передать Листеру данные. Эльсина? Но зачем? Разве Бэла сделала ей что-то плохое? Зачем помощница пожелала подвергнуть ее этому публичному унижению, да еще в присутствии короля?
– Сговорились, – простонала целительница и обхватила голову руками. Сейчас ей предстояло снова выйти на помост и попытаться доказать всем, что при четком соблюдении правил приготовления ее эликсир безвреден, а иной формулы не существует. И тогда Листер выставит ее еще большей дурой, которая не смогла найти альтернативных вариантов, а потому заведомо идет на риск.
