— Ты сам виноват, не нужно было бить меня по голове, — отвечаю ему тем же тоном. Хочу казаться смелой, но отчего-то мне боязно смотреть на него, так и лежу, отвернувшись. Неприятно. Он довольно симпатичный парень, но буквально всё в его внешности и поведении отталкивало меня с самого начала. Серый — взбалмошный, вспыльчивый, но этот больше похож на холодного садиста.
— Я вроде бы извинился перед тобой. Тебе мало?
— Это ничего не меняет.
— Ладно, — внезапно соглашается Клим, и в эту же секунду тело откатывает жаром — я чувствую, как его прохладная ладонь забирается под майку. — Может, тогда пойдешь сегодня ко мне, а? Попробую загладить свою вину. Тебе понравится.
— Вадиму не понравится, — выдаю первое, что приходит в голову. Больше мне отмазаться нечем. Егор издает мерзкий смешок, и от того, что он отвечает мне, накрывает волна страха. Я не двигаю головой, но перед глазами снова всё плывёт.
— Похер ему, я тебе отвечаю.
— Это он тебе так сказал?
— Ну, не совсем так. Но примерно. Хрен с тобой, еще окочуришься, пока я тебя трахаю, сегодня свободна. Завтра посмотрим.
— Завтра ничего не будет, и послезавтра тоже.
— Это я уже сам решу, будет или нет. Про Стрелу можешь забыть.
Егор оказывается прав. Я понимаю это, когда он приводит Дину в комнату. Одну. Взгляд его, брошенный в мою сторону так и кричит: "Я же тебе говорил". Сестра молчит, никак не хочет признаваться, почему Оксана не вернулась вместе с ней. Снова тупая боль, снова отвращение к нему и к самой себе за эти чувства. Чем дальше он от меня, чем больнее делает мне, тем они сильнее. Вырвать бы с корнем собственное сердце, чтобы вообще ничего не чувствовать, ни ужас от происходящего, ни смятение, ни больную влюблённость к тому, кто держит меня взаперти и готовится к убийству.
Дина понимает гораздо больше, чем хотелось бы. На кровати места немного, но мы помещаемся вдвоём и молча обнимаем друг друга, пока меня не накрывает плотная пелена сна. Сквозь неё я слышу голос Оксаны. Кто-то толкает меня в плечо, зовёт по имени, я пытаюсь очнуться, но не могу...
Отвожу Диану в комнату девушек и иду прямиком к холодильнику, в надежде, что этим дурням пришло в голову купить что-нибудь на ужин. Сейчас не до разбирательств. Всё, чего мне хочется — набить живот и отрубиться на несколько часов. И чтобы она лежала под боком. Я перегнул палку, не нужно было вываливать все на неё, однако нисколько не жалею об этом. Она будет пытаться предотвратить убийство, и, возможно, с помощью неё получится докопаться до правды. На моё решение это никак не повлияет, но я должен знать, распутать клубок в своей голове и, возможно, избавить от страданий тех, кто невиновен. Кроме самого себя.
На просторной кухне натыкаюсь на Серого и Киру. Он разделывает кусок мяса тупым ножом, она делает вид, что помогает ему, медленно елозит такой же тупой овощечисткой по картофелине. Всё-таки подумали об ужине. Заставили холодильник всякой белибердой.
— Че, сразу холодос проверяешь? — бросив на меня короткий взгляд, спрашивает Диман.
— На вас надёжа как на ёжа, — отвечаю, без зазрения совести взяв банку пива. Присаживаюсь напротив него. Косится в мою сторону, продолжая кромсать несчастный кусок. Хозяюшка с порезанной щекой. Серая мышка сидит рядом с ним, нервно поглядывает то на него, то на меня. Своеобразная идиллия.
— Кир, закрой уши, — Диман обращается к девушке. — Плотно.
Ничего не ответив, она кладёт картофелину на стол и затыкает уши пальцами.
— Что, Клим уже шепнул тебе на ухо? — спрашиваю. — И когда он только успел? Тебе именно сейчас об этом поговорить надо?
— Не трогай, — кивнув в сторону Киры, тихо говорит Серый. — Я тебя уверяю, она ничего не сделала. Мож, Дина эта, а вообще, скорее всего, Оксана. Кира не при чём.
— Что, влюбился? Я предупреждал тебя, чтоб никаких интрижек, мы здесь не для этого собрались, если ты не забыл.
— Какая разница? Я ж тебя не спрашиваю, влюбился ты в эту Диану или нет. Я говорю, Кира не виновата.
— Мы это выясним, ты не беспокойся, угомонись, — киваю в ответ. — Посмотри на себя лучше, не она ли тебя ножичком кромсанула?
— А тебя кто? — бурчит в ответ парень. И ведь не поспоришь. Жаль только, что у него не будет настолько уродливого шрама — когда Марина полоснула по моему лицу, прорезала до кости, этот отделался лёгким испугом. Серый разрешает своей мышке убрать пальцы от ушей, и она с полными страха глазами продолжает молча издеваться над овощами. Всё-таки что-то услышала, тут же побежит докладывать, но я не переживаю — Диана, вероятно, если соберется рассказывать, сделает это раньше.
Перед ужином посылаю Клима за девушками, и возвращается он только с двумя — Диной и Оксаной. Диана отказалась от еды. Ожидаемо.
— Она плохо себя чувствует, — глядя на меня с укором, говорит сестричка. — Сотрясение мозга. Это серьёзно. Я боюсь за неё.
— Не моя работа, — говорю ей в ответ, взглянув на Клима, невозмутимо поглощающего тушёное мясо. Поймав мой взгляд, он пожимает плечами.
— Я извинился, если что. Только она принимать извинения не торопится.