Я сразу понимаю, куда он ведёт меня. Как тщательно он готовился ко всему — даже заменил деревянную межкомнатную дверь на металлическую. Видимо, пришлось ломать проём, либо она сделана под заказ. Меня уже не в первые посещает мысль, почему он не убил сразу? Зачем тянет, да еще и подставляет себя? Возможно, ему нужна определённая дата, но он вполне мог все провернуть ближе к тому времени. Да еще и подготовил целых два места для пленниц, одно ближе к городу, другое — у чёрта на куличиках. Сомневаюсь, что сюда мотаются паромы, скорее всего он договаривался специально.
Сначала Вадим ведёт меня в уборную, помогает залезть в старую акриловую ванну и держит душевую лейку, пока я смываю грязь со ступней. Достает из неё как ребенка, под руки, почти не напрягается, меня снова мучает головокружение, и я прижимаюсь к нему, крепко обхватив шею. В нос врезается терпкий, дурманящий запах мужчины, и мне становится тошно от самой себя за то, что так тянет к нему. Сердце трепещет рядом с ним.
Может, он блефует? Может, не собирается на самом деле никого убивать? Меня же он не убил. Так долго нёс на руках, подставил самого себя, потому что я нужна ему. Уверена, что нужна.
— Здесь всего три кровати, — сообщает он мне перед тем, как отпереть дверь в комнату девушек. — Сегодня кому-то из вас придётся потесниться.
— А завтра?
— А завтра будет видно, — отвечает Вадим и окидывает меня слегка обеспокоенным взглядом. Откуда-то сверху доносятся мужские голоса и тонкий женский.
— Одна уже там, сегодня тебе повезло.
Дина встречает меня с распростёртыми объятиями. Оксана же будто чем-то недовольна, но сейчас я не хочу даже внимания обращать на предательницу. Поговорю с ней, как немного приду в себя.
— Я думала, он убил тебя, — шепчет сестра, освободив меня из крепких объятий. Осматриваю комнату — она меньше той, что была в подвале, но уже больше похожа на спальню, чем та тюремная камера. Во всяком случае, здесь есть шкаф. Кровати такие же, односпальные, как больничные койки. Их тоже три. По одной на каждую пленницу. Оксана расположилась у заколоченного окна, сквозь которое едва пробивается дневной свет. Ещё одно место, где царит полумрак.
— Да, он мог бы, — укладываюсь на одну из кроватей и прикрываю глаза. Сестра в порядке — уже гора с плеч. Сегодня я толком ничего не делала, но усталость валит с ног. Похоже, организм тратит все силы, чтобы держаться в относительно стабильном состоянии. — Но, как видишь, не убил. Я спрашивала его, ничего не ответил. В гостиницу какую-то меня приволок, я чуть не сбежала оттуда, — ловлю себя на улыбке. Как, наверное, забавно я выглядела там, обречённо ожидая Стрелу перед стойкой ресепшена. Кровать рядом прогибается — Дина уселась ко мне, убрав мои ноги в сторону.
— И как? Почему не получилось?
— Потому что я невезучая, — бормочу в ответ. Не хочу жаловаться, но приходится рассказать, как заработала сотрясение мозга. Не будь я такой беспомощной, получилось бы вырваться сразу, как только администратор гостиницы набрал не тот номер, что нужно. Выход был совсем близко, сделай несколько шагов, толкни дверь, и беги на улицу. Сестра вздыхает.
— Да уж. Хоть кто-нибудь из нас выбрался, уже было бы неплохо. Это все Кира, набрала бы нужный номер, может, уже дома были все. Как вообще можно не знать, как вызываются с мобильного экстренные службы?
— Она не знала, — вмешивается Оксана. — Не обвиняй её в этом. Наоборот, пыталась нам помочь. А что сделали вы? Ноете только без конца.
— Мы не ноем, — возражает Дина. — Просмотрела бы я на тебя. Диане в больницу надо, а она здесь. Может, тебя тоже по голове треснуть, посмотрим, как ты запоёшь.
— Ну попробуй, тресни, — бурчит в ответ Оксана. Я тут же вспоминаю, как она была против того, что сестра окажется с нами в одной лодке. Тогда я не придала её словам особого значения, не до конца понимая, о чём она говорит, а сейчас все начинает сходиться. Она натравила Стрелу на меня не потому что испытывает ко мне какие-то негативные чувства, мы никогда и ничего не делили, им просто неоткуда взяться. Она боялась именно того, что Дина появится здесь. Возможно, надеялась, что Вадим исполнит свою месть, так и не узнав, что ошибся, и никогда не докопается до правды, которая известна Дине. Дальше — тупик, сестра уверяет всех, что ничего не помнит. Но ведь она была там не одна... Может, мне следует поговорить не с Оксаной, а с Кирой?
Пару часов я наслаждаюсь тишиной и физическим спокойствием. Если не двигаться, голова почти не болит и не кружится, так я чувствую себя лучше. Всё заканчивается, когда в комнату заходит Клим и зовёт всех на ужин. Я не откликаюсь — аппетита всё равно как ни бывало. Парень решает, что вправе заставлять меня делать то, что он говорит и, подойдя к кровати, наклоняется так низко, что я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Слушай, тебе сказано вставай, значит, вставай, — цедит он сквозь зубы.
— Я не могу.
— Что значит, не можешь? Оторвать задницу так тяжело? Тебе помочь или как?