Младший долго сомневался, но старший, Егор, быстро дал своё согласие. Я увидел огонь в его глазах, когда сказал ему, что хочу собрать всех троих девок в одном месте и убить. Первый план был именно таким. Убить их в день похищения, а потом позвонить в полицию и сдаться. Сдать обоих братьев. Всё быстро и без лишних телодвижений. Но этому плану было почти столько же лет, сколько не было Марины, за эти годы я успел всё обдумать и переосмыслить. Подготовил место, где будут жить девушки.
А теперь...
— Возьми меня вместо неё, — щебетала испуганная птичка, узнав о беременности её сестры. Я смотрел на неё и понимал, что мой план рушится, точно карточный домик.
Быстро взял себя в руки. Диана была очень привлекательна внешне, и меня изнутри грызло странное чувство, что я не должен останавливаться. Трахнул её один раз, извинился и всё? Или стал относиться к ней с нежностью? Но я не хотел, не было во мне никакой нежности, только ярость, что вспыхнула вновь, когда я увидел этих жалких ноющих девок. Только поэтому я продолжил. Не стал давать слабину, совсем не догадываясь, к чему всё это приведёт.
Она очень жалобно стонала подо мной в машине, кривила лицо, кусала губы, и только дурак бы не понял, что делает ей больно. Но я делал раз за разом, считая, что таким образом гашу свою ярость. И, чем дальше все это заходило, тем сложнее было мне с ней.
* * *
Иногда меня начинало разрывать изнутри. До искупления было еще полно времени, и я очень надеялся не сойти с ума к тому времени. Поэтому одного человека я решил обнадёжить гораздо раньше.
Позвонив мужу Дины, я долго сидел в машине и думал, как поступить ещё правильнее. Дома её ждал мужчина. Да, он накричал на неё по телефону, но в этом не было её вины. Чем он хуже меня?
Набрал его снова.
— Так, слушай, сюда... — с ходу на меня посыпались проклятия. Я снова перебил его. Пара слов, и он заткнулся.
— Послушай меня ещё раз. Я не трону твою жену. Она нужна мне не для этого. С ней сейчас её сестра, и скоро они обе будут свободны, понял? Если ты не будешь обращаться в полицию, так оно и будет. Любое вмешательство может быть опасным. Ты меня понимаешь?
— Блядь...
Я не дал ему договорить.
— Со мной двое других мужчин. Они оба скоро умрут, возможно, и я вместе с ними, так нужно. Дину и её сестру я отпущу. Я знаю, я уже понял, что они ни в чём не виноваты, но не могу отпустить сейчас. Скажи, что понимаешь меня!
— Я понимаю. Ты...
— Не усугубляй ситуацию, не делай ей хуже. Я всё сказал тебе. Если ты будешь правильно вести себя, скоро ты увидишь её снова. Обещаю тебе, — сказал я и бросил трубку. В тот момент я окончательно решил, что не трону пальцем ни одну из сестёр. Что делать с Оксаной и Кирой пока не знал. Блондинка раздражала, а вторую я и не замечал. Она была только тенью своей подруги.
Вернувшись в подвал заброшенного завода, я подозвал братьев и строго настрого запретил им трогать сестру Дианы.
— Она беременна. Будет лучше, если к тому моменту она не потеряет ребенка.
— Вот ты гад, — усмехнулся Клим. — Так больнее типа будет, да?
— Ага. Так и есть, — сказал я ему. — Пусть думает, что неприкасаемая. Диана уже задницу за неё рвёт.
— В прямом смысле? — захохотал парень.
— Вроде того, — ответил я, и внутри всё сжалось. Это не показалось мне смешным. Больше я не причинял ей боль. Приказал себе засунуть свою злость куда поглубже.
* * *
— Вообще, это немного смешно, — говорит Диана, показав мне свою уставшую улыбку. Мы отвезли Лену к бабушке и занялись переездом в мою квартиру. Он занимает довольно много времени, но ещё больше отнимает сил. Диана и подумать не могла, что в её маленькой квартире столько вещей. И это при том, что почти вся мебель осталась там — для будущих квартирантов.
Дело идет к вечеру, и, решив оставить часть дел на завтрашний день, мы отдыхаем на диване перед выключенным телевизором, она сидит, прислонившись спиной ко мне и слушает то, что я ей ещё никогда не рассказывал.
— Тогда, конечно, не мне было не до смеха, да. Но я тебя уже простила за это. Давно. Вот, за что действительно было сложно просить, так это за твою скрытность. "Я убью твою сестру и твоих подруг, но ты всё равно доверяй мне".
— Ты же понимаешь, что если бы я тебе всё рассказал, это бы узнали все остальные. И Клим с Серым тоже. Не мог я тебе признаться. Так что, я пойму, если вот за это ты меня уже никогда не простишь.
Диана молчит. Поднимает голову и проводит ладонью по моей щеке. Словами не описать, как это приятно. Она больше не боится смотреть мне в глаза, прикасаться ко мне, словно и не было никогда этого страха. Я уже давно стараюсь не вспоминать об этом, но нет-нет, да всплывёт в памяти какой-нибудь из моментов. Удивительно, что после такого она вообще приняла меня. И оставила ребёнка, особенно в её возрасте.
— Теперь твой черёд признаваться, малыш, — говорю я. Диана поджимает губы. Ей не нравится это прозвище, но я никак не могу перестать называть её так. Слово само вырывается изо рта.
— И в чём же? Я не слишком много скрывала от тебя. Может, какие-то мелочи, но я их уже забыла как страшный сон.