– Не встретились ли ему какие-нибудь затруднения? – ответил Джеймс с некоторым беспокойством.
– Жаль, что я не написал прямо Робсарту, – сказал Бедфорд, – юноша слаб характером, его легко могут провести.
– Он знает, что я поручился за него, – сказал Джеймс.
При этих словах легкая улыбка искривила тонкие губы Бедфорда.
– Да, – сказал Джеймс, – надо признаться, что Малькольм доставил мне немало хлопот за последнее время. Лагерная жизнь развила в нем дурные наклонности, но все же, в сущности, он хороший малый. Надеюсь, что грустное событие, совершившееся на его глазах, возвратит его на путь истинный.
– Может быть, – заметил Бедфорд. – Во всяком случае, я бы не отправлял его в Париж, где эта графиня Жакелина опять направит его досаждать мадемуазель де Люксембург.
Джеймс вздрогнул, вспомнив, что и Малькольм указывал на это препятствие.
– Она не осмелится в такое время! – вскричал он.
Вдруг послышались ускоренные шаги, дверь отворилась, и, весь в крови и грязи, поспешно вбежал Ральф Перси.
– Простите за смелость, мессир герцог! – вскричал он, едва переводя дыхание. – Разбойники напали на Малькольма Стюарта и убили его!
– Убили?.. Умер? – вскричали принцы.
– Жив еще… в часовне, и просит видеть вас, монсеньор, – ответил Перси. – Он просил положить себя возле короля Генриха, а так как тут скорее всего можно было найти священника, то мы исполнили его желание.
– Бедный мой Малькольм! – сказал со вздохом Джеймс и вместе с Бедфордом поспешил в часовню.
Дорогой Ральф сообщил подробности этого грустного происшествия:
– Мы пошли в лес вместе с Тректоном и Китсоном, и еще с полудюжиной товарищей подышать свежим воздухом, как вдруг невдалеке послышался ужасный крик и бряцание оружия, словно происходила ожесточенная борьба. Мы кинулись сквозь чащу и увидели около двадцати всадников в полном вооружении, окруживших бедного Гленуски. Мы обнажили мечи и, закричав что есть мочи, соскочили с коней; негодяи не дали даже себе труда пересчитать нас и разбежались во все стороны, а один из них ударил бедного Стюарта кинжалом на прощание. Во все время пути он истекал кровью и только едва внятно смог промолвить благодарение Богу, что мы явились вовремя, прося послать за отцом Беннетом и за вами.
Они подошли к часовне. Появление раненого остановило погребальное песнопение. Когда же священники и монахи расступились, чтобы дать дорогу Джеймсу и Бедфорду, то вошедшие увидели Малькольма, лежащего на подушках у подножия тела короля Генриха. Обнаженная грудь его испещрена была кровавыми полосами, а траурное одеяние и черные волосы придавали еще большую бледность его лицу, выражавшему необычайное довольство и удивительное спокойствие в то самое время, как он принимал причастие из рук отца Беннета. Принцы встали поодаль. Вскоре Малькольм проговорил едва внятно:
– Слава богу! Надеюсь, что Господь, по благости Своей, даст отпущение грехам моим! Теперь было бы совсем хорошо, если бы я смог увидеть герцога.
– Я здесь, дитя мое, – сказал Бедфорд, становясь перед ним на колени, в то время как Джеймс ласково приветствовал Малькольма, но тот отвечал шотландскому королю только слабым пожатием руки, а все внимание его было обращено на Бедфорда, которому он подал печать.
– Она куплена слишком дорогой ценой, – грустно промолвил Бедфорд.
– Ах, монсеньор! Все это было бы ничего, если бы я не был единственной преградой между леди Эклермондой и Бомондом Бургундским.
В этот момент Бедфорд увидел обручальное кольцо на пальце раненого, и взгляд его сразу потерял свое сочувственное выражение. Малькольм заметил это и, собравшись с силами, прибавил:
– Не было другого выхода, сэр… они поклялись, что выбор ее должен остановиться на Бомонде или на мне. Поверьте умирающему – слово ее дано мне только на время, и я возвращу его, лишь только все затруднения будут устранены. Но кто заступится за нее теперь? Лишь моя жизнь может спасти ее от этого коршуна. О, обещайте мне спасти ее, монсеньор, и я умру спокойно!
– Мы теряем дорогое время, – перебил его герцог. – Где же бездельники хирурги? Посмотри только, Джеймс, юноша этот умирает единственно от потери крови. Если бы они тотчас принялись за дело, то, конечно, могли бы помочь.
Увидев врачей, Бедфорд встал и уступил им место, но Малькольм остановил его.
– Спасите ее, мессир! – сказал он умоляющим голосом.
– Если жизнь ваша служит ей охраной, то не рискуйте ею так легкомысленно, – ответил Бедфорд, отходя от него.
Малькольм глубоко вздохнул и взглянул на своего царственного покровителя. Тот ласково заметил:
– Не бойся, Малькольм, – или ты будешь жить, или же он исполнит более, чем обещает.
– Да хранит ее Бог! – промолвил Малькольм. – И… хотя мне незачем просить вас не оставить мою сестру… После моей смерти она, по крайней мере, будет обеспечена вместе с Патриком…
– Тебе рано думать о смерти, – сказал Джеймс. – Ты поживешь еще, мой верный товарищ.
– Скажите только, что вы прощаете меня, сир, – промолвил Малькольм едва внятно, – что вы поговорите с герцогом… и попросите ее молиться обо мне.
