– Шесть недель? Отчего же не раньше? – спросил Малькольм, горячо отвечая на ласковое приветствие Джеймса.
– Отчего? Оттого, что за меня должен быть уплачен выкуп и все условия будут подписаны к этому сроку. Оттого, что в пост не бывает свадеб, как в марте не бывает роз! Да, Малькольм, скоро я женюсь! Неужели ты думаешь, что я без нее могу вернуться в Шотландию?
– Если бы это и было, то, конечно, милорд, я бы не нашел вас таким радостным, даже при мысли о свадьбе вашей!
– А теперь, Малькольм, не знаешь ли ты какой-нибудь прекрасной шотландской девицы, которая могла бы быть вызвана к моей невесте на время нашего бракосочетания и ехать с нами в Шотландию?
– Я знаю, о ком вы говорите, – ответил Малькольм с сияющей улыбкой.
А так как она живет недалеко от границы, то вы оказали бы мне услугу, ты и Патрик, если бы тотчас же поехали за ней и привезли ее к брачному торжеству, – сказал король, придавая своим словам еще больше искренности и шотландского акцента.
Ничто не может передать всю радость их и счастье в этот прекрасный весенний день. Король, взяв Малькольма под руку, гулял с ним по откосу, покрытому дерном, и подробно рассказывал обстоятельства, приведшие его к столь счастливой развязке. Насилие Уолтера Стюарта с братьями наконец истощило терпение их отца, как и каждого шотландца; после тайных переговоров о получении от регента вознаграждения за все, что произошло, Глочестер, Бофор и парламент открыли свои прения. Весь народ, с герцогом д’Олбени во главе, решил, наконец, призвать своего короля. Все знают, что таково было условие, предложенное королем Генрихом при изъявлении своего согласия на освобождение Джеймса. Итак, Бедфорд с радостью изъявил согласие, Джеймс был наконец свободен и ждал только бракосочетания, чтобы после него вернуться на родину.
– Я ничего не хотел пока говорить тебе, Малькольм, до исполнения всего этого еще так далеко! Но ты был мне так же необходим в счастье, как и в горе!
– Но у вас был Патрик, – сказал Малькольм.
– Патрик – честный и храбрый юноша, – ответил король, – способный встать высоко; у него есть и ум, и тонкость, и проницательность… Но в тебе, Малькольм, есть что-то такое, что вызывает сердечную откровенность.
Глубокая привязанность не замедлила установиться между Джеймсом и Патриком, хотя последний и недолюбливал книги и порядочно соскучился в Виндзоре, где и король переносил жизнь только благодаря наукам и размышлениям. Единственным их развлечением было проводить праздники Рождества в Гертфорде, у королевы Екатерины.
– Эклермонда тоже туда приезжала. Теперь она в замке Миддлхэмском с леди Монтегю. Если бы ты, Малькольм, мог добиться ее согласия, мне бы приятно было обвенчаться с тобой в одно и то же время.
– Никогда, государь, я не решусь даже заговорить с ней об этом.
– Хорошо, Малькольм. Но, кажется, ты имеешь право на некоторую благодарность со стороны этой леди, хотя бы за то, что предохранил ее от страшного Бомонда!..
– Государь, ради бога, ни слова более… Я был бы клятвопреступником, если бы предъявил подобные притязания!
– Я тебя не принуждаю, а только желал бы присутствовать при вашей встрече! Да, наконец, пора на что-нибудь решиться… Ты со временем можешь раскаяться, что навлек на себя гнев могущественной Люксембургской семьи, не сдержав данного слова.
Малькольм улыбнулся.
– Я мало на это обращаю внимания, – ответил он.
– Но, быть может, вид ее свежей, румяной щечки спустит тебя с высот и вернет сердце к более земным помыслам, – возразил Джеймс с иронией.
– Это искушение я испытал однажды, государь, – ответил Малькольм, краснея, – и если бы не знал, что святые охраняют ее земную красоту, то никогда бы не подвергся опасности видеть ее.
– Я тебе это приказываю, – сказал король. – Скоро я буду управлять всем народом, а теперь хочу, чтоб мои пока немногочисленные подданные повиновались моим приказаниям. Поезжай в Миддлхэм, и пусть ваша встреча решит остальное.
Король говорил весело, благосклонно… и Малькольм не посмел возразить. Джеймс повел Малькольма к младенцу-королю. В то время этот юный монарх был прелестным двухлетним созданием.
Все были уже в сборе, экипажи готовы, и ничто не мешало Малькольму и Патрику ехать на север. В ближайшем городке они сделали остановку и послали вестника к старой графине Солсбери и ее внучке, леди Монтегю, объявить им о своем приезде и спросить дозволения остановиться в замке.
В ответ на это целый отряд всадников был выслан им навстречу. Патрик немедленно нарядился в самое лучшее платье и ужаснулся, видя, что Малькольм одевается бакалавром, как в Оксфорде, и, по его уверениям, походит на нищего писца. Но тот решил, что иначе он не поедет к Эклермонде. Таким образом, он черным пятном выделялся среди блестящей кавалькады, сопровождавшей его, и был с почетом доведен до последней ступени широкого крыльца самим сенешалем с его серебряным жезлом.
