Меня она не заметила. Ну и хорошо. Я потёр кончики пальцев.
– Пойдём, – сказал Борг.
– Пожалуй, я посижу здесь. Устал немного…
И тут в дверях снова появилась Андра.
– Улисс, – тихонько сказала она. – Значит, не показалось… Вот решила вернуться, чтоб убедиться…
Я не смог выжать из себя ни слова, ни улыбки. А она, улыбаясь, подошла, протянула руку. Такую знакомую тёплую ладошку.
Она была в простеньком сером платье, на голове зелёная косынка, с плеча свисала большая белая сумка. Совсем не так она выглядела, как я её представлял, когда думал о ней. И ещё она показалась мне несколько располневшей.
– Ты не изменился, – услышал я её голос. – Все такой же.
Я тупо молчал.
– Прилетели на эксперимент? – Теперь она обращалась к Боргу: – Ох, что тут было! Еле уговорили Феликса, он ведь и слышать не хочет ни о каких опытах. Старший, вечером обязательно приходи к нам. И ты, Улисс. Слышишь?
– Ладно, – сказал Борг. – Мне надо с ним потолковать, да вот нигде не могу найти.
– Это не просто. – Андра засмеялась каким-то новым для меня отрывистым смехом. – Может, он на спортивной площадке. Пойдёмте, я тоже его разыскиваю.
– Скверная привычка – не носить с собой видео, – сказал Борг. – Ты бы хоть убедила его, что это скверно.
– Пробовала – ничего не вышло. Он жалуется, что вызовы мешают ему сосредоточиться. Это же Феликс. – Она подняла тонкие полукруглые брови и коротко развела руками.
Мы вышли из павильона. Борг спросил, как пройти к спортплощадке, и пошёл вперёд, помахивая веточкой, как тростью.
Андра и я пошли за ним. Я отчётливо сознавал, что мне следовало пойти куда-нибудь в противоположную сторону, однако ноги сами несли меня.
Андра уже успела сдёрнуть с головы косынку и взбодрить причёску. Волосы у неё были рыжевато-каштановые – некрашеные, естественного цвета.
– Ты не хочешь со мной говорить? – спросила она с выражением грустного недоумения.
– Нет, почему же… – Я прокашлялся. Действительно, нельзя же так. Глупо. – Как тебе живётся здесь? – спросил я, глядя прямо перед собой.
– Здесь хорошо. Очень славные ребята в институте, очень увлечённые. Ты не представляешь, Улисс, какие у нас споры каждый вечер, какие у них грандиозные идеи! Я, правда, не все понимаю, но Феликс старается мне объяснить. Да ты сам сегодня услышишь… Ты ведь придёшь вечером?
– Не знаю. Может быть. – Лучше я буду спрашивать. – А как твои родители?
– Они снова вместе. Знаешь где? Никогда не догадаешься! Отец потащил маму в Гвиану, там начинают осушать и расчищать гилей… ну, эти непроходимые тропические дебри.
– «Гвиана, страна Инини, озера, полные слез Земли»… – припомнил я строку из поэмы Ребелло. – Твоя мама, кажется, родилась неподалёку от этих мест?
– Да. В Перу.
Разговор иссяк. Я напряжённо придумывал, о чём бы ещё спросить. Мы шли мимо открытого бассейна, в зеленоватой воде плескалась стайка девушек. Одна из них помахала Андре, крикнула:
– Сыграешь с нами в поло?
– Нет, – сказала Андра. – Не сегодня.
Наконец я придумал вопрос.
– Что нового в лингвистике?
– В лингвистике? Вообще-то новое есть, но… я немного запустила в последнее время… – Тут Андра, тряхнув головой, взглянула на меня так, как только она умела смотреть – будто пыталась заглянуть в самую душу. – Улисс, мы не о том говорим. Мы столько не виделись… Расскажи о себе.
– Пожалуйста. Я летаю на линии Луна-Юпитер…
Она сделала нетерпеливый жест, от которого у меня сжалось сердце – таким знакомым был этот жест.
– Улисс, все это я знаю. Как ты летаешь, и как работал у Борга, и как ты прятал какого-то практиканта…
– Я его не прятал.
– Ну, что-то в этом роде. Я, как видишь, стараюсь все знать о тебе. Не то что ты…
– Если все знаешь, то зачем спрашиваешь?
Мы смотрели друг на друга, её глаза расширились. «Стараюсь все знать о тебе»… Для чего? После того, что произошло между нами, какой смысл в этом «старании», и «рассказывании о себе»… вообще в этой ненужной встрече?.. Я отвёл взгляд и самым бесшабашным тоном, на какой был способен, сказал:
– Неплохо тут у вас на шарике. Деревья, облака. Хорошо бы найти ещё одну такую.
– Такую планету? – Андра все смотрела на меня.
Мы шли совсем медленно, Борг намного нас опередил.
– Ага. Я ведь, наверное, улечу… далеко улечу. И надолго.
– Разве экспедиция уже решена, Улисс?
– Пока нет. Но корабли готовы – чего ж тянуть! Вроде бы все ясно. – Помолчав, я добавил: – Жаль, ты их не видела. Таких кораблей ещё никогда не бывало.
– Вряд ли вопрос решится до праздника.
До праздника? Ах, ну да, праздник Мира! Чуть не забыл. Сегодня третье, а праздник начинается десятого. Неужели Совет за неделю не удосужится собраться, чтобы решить вопрос об испытании кораблей, о подготовке к полёту? Ведь нет ничего важнее…
Впереди замигали какие-то цветные линии. Борг остановился у полоски кустарника.
– Останься на праздники, Улисс, – сказала Андра. – Если ты действительно скоро улетишь… надо же как следует отдохнуть перед таким полётом.
– Не знаю, – ответил я.
– Останься. Прими участие в Олимпийских играх. Помнишь, как ты состязался? – Она грустно улыбнулась.
– Не помню, – сказал я.
