Ена не собиралась вмешиваться ровно до того момента, пока Морана не разрезала себе ладонь и не обмакнула нити в свою кровь. Они сперва окрасились красным, но, как было и с серпом, впитали кровь Мораны и засияли золотом чуть ярче. Морана скрутила полученные нити и спрятала в карман своего сарафана.
– Для чего это? И о каких семерых речь? – уточнила Ена, дожёвывая пирожок.
– Моя кровь нужна, чтобы дать необходимые способности. С помощью этих нитей я создам семь избранниц, которые, как и ты, будут помогать. Видеть нити и резать, – отстранённо пробормотала Морана и моргнула, будто очнулась. Увидела пустые руки Ены и создала новый пирожок, решив, что девушка не наелась.
Ена действительно могла съесть ещё пару, но, утолив первоначальный голод, вспомнила о новом спутнике. Царевич за всё время не обронил ни слова, он сидел чуть в стороне, подальше от костра. Его золотые с чёрным глаза слезились, он часто моргал или утирал выступившую влагу, но упрямо продолжал с восторгом глядеть на пламя. Яркий свет причинял ему неудобства, но царевич не сдавался и округлил глаза, когда пламя выбросило сноп искр.
– Яркий свет ему в новинку. Скоро привыкнет, – бросила Морана, заметив внимание Ены, которая, не совсем понимая зачем, протянула пирожок царевичу. Тот во все глаза уставился сперва на еду, потом на Ену и опять на еду.
– Ему, как и мне, пища не нужна, – заверила Морана. – Вряд ли он когда-либо пробовал.
Ена растерялась и только хотела было извиниться за своё предложение, как царевич забрал угощение. Богиня никак не возразила, а царевич повертел выпечку в руках, разглядывая со всех сторон. С таким же успехом он мог вертеть хоть золотые украшения, хоть камень.
– Его жевать надо. В рот клади, откусывай и жуй, – со смешком объяснила Морана.
Царевич сперва понюхал и после несмело откусил маленький кусок. Ена жадно наблюдала за переменами на его лице. Подобный калейдоскоп эмоций она видела разве что у детей, когда их нескрываемый скепсис стремительно переходил к заинтересованности, а затем к изумлению и восторгу. Ена едва успела прийти в себя, как царевич жадно набросился на остатки пирожка, словно изголодавшийся. Только не по пище, а по ощущениям. Он так торопился, что подавился плохо прожёванным куском, Ене пришлось стучать ему по спине и насильно напоить водой. Морана тихо смеялась, наблюдая, как царевич уже с испугом косился на недоеденную выпечку.
– Жуй хорошо, а не то умрёшь. Еда от тебя не сбежит, ешь спокойно, – с улыбкой приказала она и протянула Ене ещё один пирожок.
Царевич послушался и стал жевать аккуратнее, изредка прикладываясь к бурдюку с водой. Девушка не сдержала улыбку: похоже, он плохо знал этот мир, редко выбираясь наружу, или вовсе не покидал подземного царства. От последней мысли у Ены сжался желудок.
– Он мне помог, – тихо шепнула Ена Моране, пока царевич был занят едой.
– О чём ты?
– О нитях. В подземелье я не могла их снять. Они застряли, висели высоко, а он появился из ниоткуда и достал. Он ничего не спросил, просто отдал нити и исчез.
Морана посмотрела на царевича, тот будто всё расслышал, пристыженно опустил глаза, а рот едой набил, лишь бы взглядом с богиней не встречаться. Медленно на губах Мораны появилась усмешка, но не издевательская, а довольная, даже горделивая.
– Ах ты, плут.
Царевич прямо до раздутых щёк выпечки набрал, но, наученный горьким опытом, жевал медленно, чтоб не подавиться. Весь он согнулся под оценивающим взглядом Мораны, как если бы желал стать меньше и незаметнее.
– Что ж, в этот раз твой план удался, – бросила Морана и вернула внимание к огню.
Ена с недоумением вертела головой, глядя то на богиню, то на царевича, ощущая странную недосказанность. Словно они уже были знакомы. А ещё больше Ену удивило его выражение лица. Стоило Моране отвернуться, как царевич поднял глаза, а на его губах заиграла лукавая улыбка. Он вновь приложил палец к губам, безмолвно приказывая Ене хранить неясный ей секрет.
– Ты добился, чего хотел, и впредь можешь идти своей дорогой, – на следующее утро равнодушно бросила Морана царевичу, развернулась и вышла из пещеры.
Это было так неожиданно, что Ена растерянно замерла, не зная, как поступить. Она глядела то на сына Озема и Сумерлы, то в спину уходящей богине, которая явно не собиралась останавливаться. На лице царевича отразилось задумчивое выражение, с места он не двинулся. Бросив на него виноватый взгляд, Ена всё-таки заторопилась за Мораной.
– Разве он тебе не нужен? – спросила она, нагнав богиню.
Снег укрывал землю, но днём было тепло и безветренно, а голые ветви берёз и лиственниц тянулись к тяжёлым облакам, которые плотно облепили небо, полностью скрыв солнце.
– Разве он не должен души во мрак подземного царства отправлять? Ты сказала, что он палачом станет.
– Сказала, – признала Морана, размеренно шагая в только ей известном направлении.
– О каких душах речь?
