– Не наговаривай, Витена. У тебя золотые руки. – Венда демонстративно приподняла покрывало, которое Ена для неё расписала цветами и узорчатыми оберегами. – Хотела бы я, чтобы и сердце твоё было целиком из золота, а то грустно смотреть, как оно день ото дня разбивается.
Однажды Ена не выдержала и рассказала про все угрозы Злата его же матери. Княгиня, к её удивлению, ответила сочувствием и пониманием, осуждая то, как её сын с ней поступил. К несчастью, Венда не имела достаточного влияния, чтобы вынудить Злата отпустить девушку. Но княгиня также не верила, что Яреш и его сыновья причастны к гибели Креслава и Даврита, и Ена вздохнула с облегчением, получив хоть такого союзника.
– Не волнуйся обо мне, государыня. Там уже нечему разбиваться. Милья родом из Сеченя, ей будет лучше при дворе князя Яреша, – возразила Ена, натянув улыбку.
Осенью Ена настояла, чтобы Милья наконец уехала в родной город. Знахарка давно собиралась, но, похоже, не решалась. Небезопасно при дворе стало, а сама Ена почти закончила здесь все дела.
– И всё же у меня есть для тебя подарок, – улыбнулась Венда, из-за движения губ изувеченная кожа на подбородке натягивалась.
Большая часть лица оставалась чистой, только подбородок местами в шрамах, но шея, плечи и руки все в заживших ожогах. Ена старалась не смотреть, чтобы не смущать княгиню.
Из-под покрывала она достала в несколько раз сложенную записку.
– Пришло послание от Мильи. Доверенные мне люди привезли.
Ена взяла письмо, и оно задрожало в трясущихся от волнения пальцах. Девушка уставилась на подарок с ужасом и болезненной надеждой.
– Я понимаю, иди. Прочитай у себя, а потом избавься.
Ена вскочила на ноги, поклонилась с искренней благодарностью, рот раскрыть не смогла, боясь то ли нервного смеха, то ли всхлипа. Венда расслабленно махнула рукой, отпуская девушку.
Ена не помнила, как добралась до своей комнаты, как пробралась по длинным коридорам, прижимая руку к животу, где за широким поясом спрятала драгоценное письмо. Оказавшись в безопасности собственной спальни, она заперла замок и сползла по двери, трясущимися пальцами раскрывая во много раз сложенную бумагу. Три года она слышала лишь отрывки о своих близких, где они, как и что делают. Жалкие крупицы.
Оправился ли Яреш от раны, полученной на поле боя в прошлый травень[10]? Рокель подле брата или двадцатитрёхлетнему княжичу доверили собственное войско? Одерживает ли Зоран победу? Есть ли у кого из братьев невесты? И насколько правдивы слухи, что девушки всех городов с восторгом засматриваются на Зорана сеченского? Не пострадал ли из них кто? Ран ли серьёзных не получал?
У Ены были десятки вопросов, но за три года никто из них не написал ей хоть короткой весточки, а всё, что она подслушивала или узнавала через Злата, было мелочью, не способной утолить интерес и успокоить тревогу. Ене хотелось знать абсолютно всё, но приходилось довольствоваться слухами.
Строчки расплывались перед глазами от пелены, но Ена жадно вчитывалась в каждое слово. Письмо Милья написала пару лун назад, в начале весны.
Князь Яреш в порядке и в Сечене.
Братья на войне, но, возглавляя большую часть великокняжеской армии, почти разгромили Одольское княжество, намерены взять в кольцо и Никоновское. Ена была счастлива узнать, что ни один из них не получил действительно серьёзных ран, но мысль об окружении Никоновского княжества вызвала тревогу. Они загоняют зверя в угол, а отчаявшийся враг в ловушке опаснее любого другого.
Пару раз Ена тихо рассмеялась и фыркнула, читая о том, сколько невест за братьями увивается и какие слухи о них ходят. Она и раньше слышала, что гулящие женщины отказываются с них деньги брать, лишь бы в свои кровати затащить. Но Ена не была уверена, действительно ли дело в их лицах или же девки надеялись бастардов зачать, а после порог княжеского двора обивать.
Милья постаралась расписать всё подробно, и Ена расплакалась, не найдя плохих новостей. Уткнулась лицом в бумагу, сжалась у двери, подтягивая к себе колени, и разрыдалась впервые за целый год.
Обессилев от слёз, Ена вытащила из кармана сарафана намеренно испорченное плетение. Пару зим назад она вновь получила изувеченное творение. Однако, если раньше она принималась искать причину и менять мрачное грядущее будущее, то в тот раз не стала. Буквально тем же вечером она увидела, как боярин Беримир сломал шею, рухнув с коня. Хвастался перед Златом, что дикого укротил. Ена прошла мимо, конь в её сторону головой дёрнул, заржал, разозлился, пухлого седока сбросил как навозный мешок, да ещё и конюху грудную клетку задними копытами проломал, а затем за Еной потрусил, как за хозяйкой. Весь двор был в ужасе, Ена в недоумение пришла, произошедшее только ночью осмыслила.
