Потом, уже намеренно, она десятки раз портила плетение, но лишь с добавлением собственной крови оно приносило нужные ей несчастья. Ена не знала, благоволит ли ей Мокошь или же Морана безжалостна к предателям. Возможно богини помогали ей вместе или же Ену окружали призраки и нечистые духи. Первоначальный страх перед содеянным давно прошёл, став способом: нужным ей оружием.
Ена утёрла слёзы. Сжала письмо и встала.
Милью она отослала. Венде помогла всем, чем смогла. О близких разузнала.
Четверо из шестерых.
– Что это? – сухо бросила Ена, пока служанка ставила на стол кувшин.
– Вино, господарыня. Мне найти для него другое место в спальне?
Ена окинула её одним-единственным взглядом. Молоденькая, коса русая, на правой щеке крупная родинка у носа. Всего неделя прошла, как эту девчушку к Венде со странной настойкой отправили, и вот служанка вновь объявилась. Интересно, Сияна или же Милана? Отец Миланы сперва хотел дочь за одного из княжичей сеченских выдать, но после их изгнания решил, что лучше ей хотя бы великокняжеской наложницей стать, чем непонятно чьей женой. Милана отличилась, уже сына Злату родила, а со смертью Таира Вран будет дочь с княжеским внуком изо всех сил опекать.
Может, Сияна и Милана ни при чём и это Вран?
– Хорошо, – спокойно бросила Ена. – Оставь поближе к кровати. Сегодня князь придёт, вино будет ему по нраву.
Ена соврала, Злат приходил к ней пару дней назад и слишком рано для повторного визита. Благо он теперь посещает её не чаще раза в неделю.
Лицо служанки вытянулось и моментально побледнело, Ена притворилась, что не заметила её тревоги и метнувшегося к напитку взгляда. Одно дело принести какую-то отраву змеиной княжне, другое дело, если её выпьет Златомир визинский.
– Ты свободна, можешь идти.
Служанка и шагу не сделала, вся заволновалась, как рыба рот открывала и закрывала, не зная, что делать.
– Знаете, господарыня, раз это вино вы будете с милостивым государем распивать, то я получше принесу. Из бочонка, что недавно привезли, – нашлась с предложением девушка и бросилась к кувшину, чтобы унести поскорее.
Ена вздохнула и закрыла дверь, отрезав служанке путь к отступлению. Девчушка замерла с ношей посреди спальни.
– Пей, – велела Ена, в упор глядя на неё.
– Мне нельзя, господарыня, как же я…
– Пей, я сказала.
Та затряслась, руки начали её предавать. Она попыталась уронить кувшин, но Ена знала этот трюк и успела подхватить сосуд и обратно всучить девушке.
– Либо выпьешь, либо выйдешь отсюда без языка, – тихо пригрозила Ена.
Ей даже не требовалось демонстрировать кинжал или обнажать лезвие. На второй год одной из подставных служанок Ена сделала схожее предупреждение. Только с угрозой отрезать палец. Та не поверила.
Теперь ходит без пальца.
Слухи разошлись быстро. Злат не наказал, потому что Ена оказалась права и её квас был отравлен. Служанку не вышвырнули, поверив в её незнание, но выпороли до крови в назидание другим. С Еной та девушка впредь не пересекается.
Эта же судорожно сглотнула, на лбу выступили капельки пота. Ена дала ей долгие секунды на размышление. Дрожащими руками девушка поднесла кувшин к губам.
Служанка сделала три глотка и с мольбой уставилась на Ену.
– Ещё.
В её глазах собрались слёзы, но девушка покорно сделала три новых глотка. Больше не смогла. Ена успела вырвать кувшин из её рук, прежде чем служанка его уронила. Девушка прикрыла рукой рот, со слезами пытаясь сдержать рвотный позыв. Ена наблюдала за симптомами с отстранённым равнодушием. Девушку затрясло, ноги подкосились. Изо рта пошла пена со слюной, но глаза не закатывались, и сознание она не теряла. Ена тяжко вздохнула, когда служанку обильно вырвало слюной ей под ноги. Немного крови было, но не смертельно.
Значит, не Вран.
Боярин, если б хотел избавиться от Ены, то травил бы серьёзно. Ена не сомневалась, что он уже и смерть Таира на неё повесил, хотя она к его сыну и на пядь не приближалась. Его удушение произошло у всех на глазах, но любая непонятная смерть впредь вешалась на Ену. В целом заслуженно.
Ена ногой сдвинула служанку, вынудив её лечь на бок, чтобы дурная не задохнулась. Наверное, должна была выблевать обед, да у девчонки желудок, видать, пустой. Вряд ли отрава, но, похоже, дурно будет, если этой дряни перебрать. Служанка сжалась и со следующим спазмом доказала, что еда всё-таки в ней была. Ена поморщилась.
Теперь пол мыть.
Дождавшись, пока основной приступ пройдёт, Ена отошла, порылась в своём сундуке и отыскала нужную лекарственную настойку. Девушка почти перестала дёргаться, когда Ена вернулась к ней.
– Не засыпай, а не то помрёшь, – скупо бросила Ена, влепив ей сильную пощёчину. Та ахнула, схватилась за щёку. – Рот открой.
Девушка не без помощи раскрыла сведённые судорогой челюсти, и Ена влила ей в глотку напиток. Служанка закашлялась, но даже этим не вызвала и капли сочувствия. Ена разве что раздражённо повела плечами и распахнула окно, впуская в комнату аромат распустившейся сирени.
