– Не волнуйся. – Старик ответил мягко, но брови его важно приподнялись. – Мы знаем, кого куда пускать. Он никого не опозорит, – слава Виталику и Иришке. А три тысячи «зелени» каждый месяц еще никому не мешали. Верно?
– Да уж. – Усмехнулся товарищ Валерьевича. – «Зелень» еще никому не мешала. От зеленого цвета, говорят, глазам легче. Дай бог, чтоб не полегчало настолько, чтоб вообще ничего не видеть акрамя грошей.
– Ну, скажешь ты тоже!
– Это я так, к слову. Лично меня, вот, деньги немного сбивают с панталыку…
– Витя, если в пятьдесят шесть годков ты с панталыку не сбился, то уже и не собьешься. Поверь мне, старому льву. Кстати… – «Старый лев» встрепенулся, схватил мобильный телефон. – Надо звякнуть Косте Шанхаю. Пусть приедет, пообщается со своим протеже…
Дмитрий неспешно шел по безлюдной улочке, прикрытой с одной стороны гаражами, похожими на запущенные конюшни. Полная тишина, никакого шума дорог и прохожих. Эту извилистую дорожку, проложенную в частном порядке, скрывали заросли малины с пожухлой травой. В этих кустарниках прятались молодые ребята – любители покурить травку, выпить «паленой» водки, или совершить еще чего более непристойное.
Воздух был теплым, солнце тускло горело и багровело на бледном небе. Сухие листья недвижно лежали на темной земле. Туман скрывал все рваные края центра города, оставляя торчать лишь высоченную башню.
Грым любил прогуливаться по этой местности. Эта прогулка давала хороший расслабляющий эффект его уставшему мозгу, перегруженному житейскими неурядицами и политическими соображениями.
К житейским неурядицам он относил постоянные понукания и нравоучения родителей – по поводу его политического бессилия, и отсутствие постоянной сожительницы.
Он с легкостью заводил знакомства с дамами не очень строгих нравов, которых находил в ресторанах и кафе. Знакомства переходили в более-менее серьезные отношения, продолжающиеся несколько недель, или – в лучшем случае – два-три месяца. За два года своей политический карьеры он поменял множество таких сожительниц, и ни одно из этих сожительств не доставило ему желаемого удовлетворения, не считая, конечно, регулярных плотских удовольствий и удовольствий от посещения шикарных ресторанов и совместных туров в экзотические города.
Во всех этих знакомствах не было бы никакой необходимости, если бы у него была постоянная женщина, которую он любил бы всей душой и сердцем. И знать не знал бы он этой щемящей тоски, которая, впрочем, при расставании с очередной пассией была менее ощутимой, чем при сожительстве с ней, и не приглушал бы свои возбужденные нервы антидепрессантами.
Так могло бы быть, если бы от него не ушла Катя…
