Катя ушла от Дмитрия ровно за день до того, как он стал депутатом Городской Думы.
Он не один сожалел об этом. Сожалели об этом и его родители, и тетка со своим мужем, и бабушка Агафья.
Бабушка Агафья была настолько потрясена, что однажды заявилась к Кате домой с целью уговорить ее вернуться к Диме. Разговор был коротким и, как и ожидала Агафья Алексеевна, беспочвенным.
Коротко поговорив с девушкой о деревенской жизни, Агафья Алексеевна спросила у нее разрешения задать ей личный вопрос. Катя, предугадывая тему вопроса, нахмурилась: – То есть, поругать меня. Так?
– Вовсе нет, дочка! Вовсе нет! Вовсе нет, Катя, – в очередной раз повторила старушка, с силой сдерживая предельное волнение. – Разве я право какое-нибудь имею ругать тебя!.. Просто мне не очень понятно – почему ты от него убежала…
– Вы ведь сами своих дочек учили: «без любви – не жизнь»…
– Это да, это да… – Старая женщина уже почти успокоилась, но говорила отрывисто, немного запинаясь. – Ты, конечно, сама себе хозяйка, но он ведь…
– Он! – гневно перебила Катя. – Хорошо проявлял эмоции, но не любил. Поверьте. И вообще, как может глупый человек любить?..
– Это ты тоже права. – Тяжело вздохнула Агафья Алексеевна, суетливо поправляя воротник пальто. – Мальчик, конечно, не очень умный, но он ведь все-таки…
– Растет! – снова перебила девушка. – Я не считаю это ростом! Вы – как хотите, а я – не считаю! Как можно расти, занимая место, на котором даже не знаешь, как сидеть!.. Вы уж не обижайтесь, бабушка Агафья, я не могу так.
– Я понимаю, Катя. Что ж я, из ума выжила, что ли… Ну ладно, всего тебе хорошего.
Провожая Агафью Алексеевну, Катя попросила ее обращаться за помощью, если будет надобность, и еще раз попросила не обижаться.Пройдя где-то с километр, Дмитрий Сергеевич развернулся и побрел в обратную сторону. Прогулка немного успокоила его, но мысль о том, что надо наведаться к родителям и выслушать недолгие безобидные нотации, вызывала легкое неприятное ощущение. Поглядев по сторонам, Грым заприметил неподалеку небольшое кафе, и, ускорив шаг, двинулся к нему – с целью заглушить неприятное ощущение небольшой порцией хорошего коньяка или виски.
Агафья Алексеевна шла быстро, часто и сильно дыша. Эта отдышка была вызвана не столько ее спешкой, сколько душевным волнением – оттого, что внук вчера приехал к ней в обществе девицы легкого поведения. Чтобы как-то унять неприятное волнение, бабушка решила наведаться к соседке, и специально сидела у нее четыре часа, терпеливо выслушивая не очень интересные истории о внуках, кавалерах из далекой молодости, и о теперешнем президенте, который.
Отворяя калитку, бабушка посмотрела в окна своего дома и, завидев там накрашенную девушку в коротком пестром платье, резко и тяжко выдохнула.
– Где ты была, бабушка? – обратился к старушке внук, выходящий из дома.
– Где надо, там и была. – С обидой ответила Агафья Алексеевна. – Твоя цаца еще не убралась?
– Нет. – Не сразу ответил Дмитрий, виновато потупив глаза. – Бабушка, поверь, я тоже ее не люблю. Тяжелая моральная нагрузка заставляет меня расслабляться в обществе этих цац.
– Может быть, может быть. – В этот раз бабушка ответила спокойно, но с плохо скрываемым раздражением.
В доме хозяйку ждала еще одна небольшая неприятность: на столе, помимо тарелок с пловом, фруктами, красовалась резная заморская бутылка с остатками бледно-желтого алкоголя на донышке.
