– Вы отчасти правы. – Улыбнулся ему астролог-шаман. – Но лишь отчасти.
– Поясните. – Николай сказал – как отрезал. – Если, конечно, можете…
– Хватит! – Прикрикнула Галина Максимовна. – Коля, ты как маленький!
– Ладно, – Коля замахал руками. – Не буду как маленький. Как большой буду… Дело в том, что у Егора – делирий. – Николай важно выставил перед шаманом указательный палец и после недолгой паузы, продолжил: – Это когда человек не сходит с ума, но видит всякую хрень – вроде тараканов на потолке, или змей на полу. В таких случаях нужно принимать «галоперидол», не злоупотреблять спиртным и питаться здоровой пищей! Тогда всё пройдет.
В прихожей послышался шорох. Все замерли, прислушались.
В гостиную входит Егор. Галина Максимовна вглядывается в его лицо и становится тревожной – лицо её плямянника поникшее, апатичное.
Егор бесцветно говорит: “Добрый вечер, гости”, и садится возле Николая.
Все молчали минуты полторы – пока Николай не спросил Егора: – Ну что, нашел убивца?
– Нашёл.
– Приговорил к смерти?
– Нет. Чуть не пристрелил невиновного, а ту самую нежить – отпустил.
– Егор. – Галина Максимовна сокрушенно покачала головой. – Ты с ума сошел…
– Ничего я не сошел. – Егор нежно взял тетку за руку. – Я заставил его лучшего друга пригласить его на встречу, – сам-то он бы не пришел, – потому что почувствовал бы…
– С чего ты взял…
– Раньше я подозревал. – Племянник перебил тетку. – А теперь – знаю точно. Он мне сам сказал.
– А чего ж не приговорил нежить эту?
– Коля! – Галина Максимовна фыркнула на друга.
– Не смог. – Не сразу и неохотно ответил Егор. – Чего-то не захотелось. Ладно, вы трындите, а я пойду, не буду вам мешать.
– Ты нам не мешаешь! – в один голос сказали Галина Максимовна с Николаем. Алексей Михайлович часто закивал: – Да-да, Егор, ваше общество нам отнюдь ни неприятно.
Егор ушел в свою комнату. Запер дверь на ключ. Дернул шнур «гриба», что стоял у изголовья кровати. Комната озарилась бледным желтоватым светом.
Сняв пиджак, Егор отстегнул с плеча кобуру с пистолетом. Спрятав в нижний ящик письменного стола оружие, он сел на стул и долго смотрел на портрет Нади.
Кроме портрета на столе стояла хрустальная ваза с завядшими черными розами и плоская пепельница из зеленого стекла с сигариллой, выкуренной на одну треть.
Егор минут пять смотрел на портрет покойной возлюбленной. Потом взял из пепельницы сигариллу и, поигрывая ей, тяжело вздохнул: – Эх, Надежда, Надежда…После встречи с Егором Быковским Дмитрий пришел домой сам не свой. Подавленный, мрачный, он ни словом не обмолвился с родителями. На вопрос матери: «Где шлялся, сынок?» ответил: «По делам». Потом удалился к себе и не вылезал из своей комнаты аж до самого ужина.
На следующий день мать взяла Диму с собой на работу – чтобы запрячь его в помощники к рабочим, которые выносили мусор из реконструируемого помещения.
Дима таскал куски кирпича и штукатурки с восьми утра до двенадцати.
В двенадцать часов рабочая бригада, состоящая из двух парней и двух пожилых мужчин, сделала перерыв – чтобы пообедать и пообщаться.
Дмитрий, уплетая шарлотку, вполуха слушал соработников, сидя сбоку от них на бордюре, предварительно постелив на него свой халат-пуловер.
Говорил, в основном, самый бойкий и общительный парень. Он рассказывал о неразберихе, что творилась на заводе, с которого он недавно уволился.
Когда он закончил рассказ, один из стариков сделал неприхотливый комментарий и обратился к Дмитрию: – А вы, молодой человек, где трудились раньше?.. Или только собираетесь?
– На автоколонне трудился. – Ответил молодой человек, засовывая в рот последний кусок пирога.
– На какой? – Вновь поинтересовался пожилой человек.
Дмитрий никак не отреагировал на вопрос. Надел халат и ушел, оставив всю бригаду в легком замешательстве.
Подойдя к дубовой двери с табличкой «коммерческий директор», Дмитрий постучал в неё.
– Да. – Раздался властный мелодичный голос Татьяны Владимировны. – Ввалитесь!
– Мам… – обратился сын к матери, несмело просовывая голову в приоткрытую дверь.
Мать оторвала взгляд от монитора компьютера, щелкнула несколько клавиш и мило улыбнулась сыну: – Это ты. Я думала, Раиса… Ну что тебе, горе моё?
– Мам… – сын опустил глаза и медленно подошел к матери. – Мне надо уйти… По делам?
– Да иди уж… – Татьяна Владимировна, глядя на сына исподлобья, улыбнулась натянутой снисходительной улыбкой. – Иди, труженик…
– Мам… Мне нужно…
– Сколько? – мать нетерпеливо, но совсем без злости, перебила сына вопросом.
– Ни сколько. – Дмитрий улыбнулся светлой весёлой улыбкой, взгляд его стал живым, грусть улетучилась. – Ни «сколько», а «куда»… Я хочу съездить к одному знакомому. Он живет далековато, почти что в пригороде. Туда почти не ходят автобусы. Ты можешь дать мне…
