А если покупать новый, то тогда стоит располагать хотя бы бюджетом в тридцать-тридцать пять монет золотом, и еще придется этот отдать в придачу. Моей целью на ближайшее будущее стало купить, а лучше заказать по-настоящему хороший меч. Рунный клинок был ориентиром, к которому я стремился. Я поморщился, вспоминая корабль, с которого пришлось прыгать, на нем осталась сумка с вещами и, что самое печальное, с десятком золотых. Откинув печальные мысли, стал собираться. Предстояло найти хоть кого-то, кому можно бросить вызов и, сыграв на гордости, попытаться стрясти немного денег на ставках. Правда в такую возможность среди дня я не очень верил, вот ночью возможно, но мы будем уже в пути. Выйдя на улицу и прищурившись от яркого солнца, я отправился в сторону Верхнего города.
** ** **
Шайка Щербатого, что занималась наведением спокойствия и порядка на трех смежных улицах, где располагались различные булочные и кондитерские в Новом районе, зарвалась. Мало того, что спокойствие и порядок они обеспечивали только тем, что не появлялись на этих улицах, мало того, что добровольный налог на неприкосновенность был неоправданно высок, так еще и от залетных банд отказывались прикрывать. Терпение лавочников тоже было не безгранично. Заказать шайку они не могли, все же уголовно наказуемое деяние, но вот шепнуть соседским бандитам, какие деньги они платят Щербатому и что они предпочтут это золото отдать им, а не какой-то жертве зубного врача – вполне.
Жел, по прозвищу Тюфяк, атаман банды, что конкурировала с Щербатым, предложение оценил. Он был очень осторожным и здравомыслящим человеком, поэтому знал, вся шайка Щербатого держится только на нем самом, если убрать его, то остальные пойдут за тем, кто сильнее. Другие бы на его месте устроили встречу или, на их жаргоне, забили стрелу, чтобы разобраться с противниками показательно, но Тюфяк был не из таких. Его прозвище появилось не на пустом месте: еще по молодости, только начиная свою карьеру как атаман, он предпочитал решать щепетильные вопросы чужими руками. За это его качество один коллектор оскорбил его, назвав тюфяком, что не может как мужчина решить вопрос на кулаках, ножах и прочих предметах. Тогда еще Жел промолчал, а на утро остатки языкастого коллектора валялись разбросанные по всей улице. Как позже выяснилось, ночью его выволокли прямо из постели. С тех пор никто не оскорблял Тюфяка, а сам Жел взял себе это прозвище, как напоминание о том, что оскорблять его не стоит.
Вот и сейчас, прикинув, что после стрелы они будут ослаблены и смогут не удержать улицы, в добавок к существующим четырем добавится три новых, он решил прибегнуть к помощи профессионала. Золото у него водилось, так что осталось лишь найти человека. На его счастье, найти удалось быстро, еще и залетного, который не будет трепаться лишний раз и которого можно будет безболезненно убрать, что обрубит нити, идущие к нему, и заодно не испортит репутацию.
** ** **
Артур испытывал стойкую неприязнь к бандитам, грабителям, разбойникам и горлорезам. Воров он тоже не сильно жаловал, особенно карманников, ведь домушники не могли у него ничего украсть, по причине отсутствия места, откуда красть. Впрочем, неприязнь не была причиной отказываться от работы на криминальные элементы. Особенно когда была возможность сократить их ряды. Вот и сейчас его задачей было сокращение популяции отбросов общества, которые честному труду предпочли легкий путь грабежа и террора.
Конечно, некоторые за кружкой пива или чего покрепче любили рассуждать, что это не люди такие, это жизнь такая, где честному работящему человеку не выжить. Любили обвинять власть, страну, город, чиновников, соседей, в общем всех, но не себя. Присуждать другим людям, которые достигли хоть чего-то, невероятное везение и полностью игнорировать весь тот колоссальный объем работы, которую они сделали. Ведь намного проще обвинить другого, чем взяться за дело. Вот только все эти рассуждения не стоили ничего, потому что огромное количество крестьян, помещиков, купцов, дельцов и даже простых наемников зарабатывало на жизнь именно честным трудом. Да, купцам приходилось обсчитывать покупателей, уходить от налогов, дельцам перепродавали все с огромной наценкой, начиная имуществом и заканчивая булками с капустой, а наемникам убивать. Вот только здесь можно было увидеть хоть какой-то труд. Порой небольшой, а порой и огромный.
Разбойники же, вместе с остальными представителями своей касты, приходили на все готовое, отбирали честно нажитое, а потом просто прожигали все, чтобы снова прийти на готовое. И в этом бесконечном круговороте безнаказанности их аппетиты только росли. Они облагали лавочников все большим налогом, грабили все более зажиточных горожан, все больше случайных мужчин и женщин, выходя ночью на улицы, не возвращалось домой.
Иногда полезно разорвать сей порочный круг.
