И чего этот ублюдок вечно улыбается? Нужно стереть ухмылку с его лица! Но и улыбнуться ему в ответ также надо. Посмотрим, о чем эта улыбка ему расскажет… И я улыбнулась, улыбнулась той улыбкой, которой обычно улыбалась всякому, кого в самое ближайшее время собиралась убить. Не переставая улыбаться, я спросила:
— Какое вам дело до моих душевных мук, О’Шей?
— Вы очень интересны мне, Ева.
— И в каком же это смысле?
— Да в том самом, в котором мой брат интересен вашему хозяину.
Я мгновенно сообразила, о чем он говорит. Брат. Ну конечно-же! О’Шей ведь упоминал, что он из клана Дарджо, так же как и тот хонк, с синими рогами, что заключен в клинике Григоровича. Значит, они братья! Как интересно… И что же, получается О’Шей видит во мне подопытную зверушку?
Я едва не рассмеялась хонку в лицо…
Земля снова содрогнулась, и в этот раз так, что я едва устояла на ногах. Свет мерк, близилась тьма. Темный промежуток…
Запах гари щекотал мои ноздри. Что ж… Это даже хорошо. Нет ничего лучше, чем объятия мглы, дабы принять истинную форму…
Захлопали крылья над моей головой, и в бесконечном тяжелом мраке зажглись не дающие тепла костры. Эти костры словно были глазами наблюдающими за мной. Существовали эти глаза — желтые и трепещущие, но были также и другие — синие глаза хонков. Будто синие звезды…
Я подняла голову кверху, и взглянула туда, где должно было находиться небо… Боже ты мой, ведь там еще темнее чем здесь! Это небо жутко черное, хоть на нем и есть луна… Огромная бледная луна и двенадцать полумесяцев обращенных к ней своими рогами. Шесть полумесяцев я видела с одной стороны луны и шесть с другой. Кому-то это могло бы показаться страшным, а кому-то красивым. Мне же не было до этого никакого дела… Я лишь отметила, что вижу на фоне луны неких черных крылатых существ, очень крупных и совсем непохожих на птиц. Их много, целый рой, и это именно они хлопают крыльями, от них этот шум над головой.
Я возвратила взор к кострам, и сияющим глазам О’Шея.
— Григорович преподнес нам дар. — Вымолвил тот со сталью в голосе. — И тогда клан позволил ему взять хонка, на обучение… Мы ведь всегда верили в разум людей, в эту вашу науку. Мы исцеляли магией, а вы наукой… Григорович казался нам мудрецом. Но мудрецы могут быть жестоки. Он должен был обучить Нуадху искусству врачевания, и не только этому искусству… Но он обманул его, и нас обманул. Он запер моего брата в своем мерзком доме и стал мучать… Он думает, что нам неизвестно об этом. Но нам известно! И мы не стерпим это просто так. Даже мудрецу иногда нужно преподать урок… Я намерен проучить твоего хозяина, Ева, и вызволить моего брата. Я знаю, что ты лучший боец Григоровича. Его оружие… И не забрать ли мне тебя у него? Ему это крепко не понравится, и может, он даже брата моего отпустит, в обмен на тебя.
В долю секунды я переключилась на инфракрасное зрение. Отлично! Теперь я хорошо вижу эту рогатую тварь во тьме!
Костяной меч вылетел из моего запястья и острием уперся в горло хонка, краем уха я услыхала крик Анки… Ничего девочка, скоро все это закончится.
— Так это и было поручение вашего клана, с которым ты О’Шей отправился на запад?
— Отчасти… — О’Шей спокойно засмеялся. — Я сын главы клана, и это не столько поручение, сколько дело чести. Вы, люди, оказывается ничего не знаете о чести.
— Зато нам отлично ведомо безумие.
— Убери эту штуку от моей шеи, Ева. И… Ты серьезно думаешь, что сможешь справиться со всеми нами? Твои люди уже не представляют опасности… Ты одна.
— Вам и меня одной хватит…
Я оглянулась, на секунду возвратившись к обычному зрению. Как и прежде, множество синих глаз были устремлены на меня… Сильвия стояла внутри светящегося пульсирующего голубого пузыря. Точно в таких же пузырях находились Габриэль с Романом. Габриэль все еще пытался выбраться, молотя по стенкам пузыря кулаками, потом он достал нож и попытался разрезать его, но все было бестолку… А где же Анка? Не видать во тьме… Я вновь возвратилась к змеиному зрению, и увидела яркий силуэт Анки, которая неподвижно лежала под чуть более тусклым силуэтом огромного паука. Вот твари… Мерзкие хонки!
Ярость клокотавшая внутри меня, породила безумный смех, который против воли вырвался из моей груди. Отсмеявшись я обратилась к О’Шею.
— Вы не знаете с кем связались! Думаете я просто так ношу эту маску? Она — символ внутренней меня. Может я и человек снаружи, но внутри буду пострашнее всяких демонов. Ты сгоришь в моем черном пламени, О’Шей!
— Неужто? Мне будет очень интересно посмотреть, как это пламя разгорится…
Опасно… Я ведь действительно могу умереть… И плевать! Даже если так, это будет славная смерть!
Искореженное чудище ползет под фонарями… Закрыв глаза, я вновь увидела это. Сейчас, мне нужно снова ощутить боль той далекой ночи, а следом за ней, другую боль, которая куда сильнее…
Я сосредоточилась, и все кости под моей кожей пришли в движение. Уже больно… Но недостаточно.
